Чтение онлайн

–  Возьмите меня, ваша милость, сеньор Кортес!
– негромко умолял шут.
– Возьмите меня в поход!.. Я буду вам полезен.

–  Как? И ты еще просишь, чтобы я взял тебя с собой?- вдруг останавливаясь, спросил Кортес.
– Ты сошел- с ума, Сервантес!

–  Возьмите меня, ваша милость! Слово шута! Я буду вам полезен, слово шута! У меня есть конь - кобыла, замечательная кобыла!.. Я достану меч. Я биться буду не хуже любого из ваших капитанов!..

–  А шутки шутить будешь?
– очень серьезно спросил Кортес.

–  Буду, ваша милость!..

–  И такие шутки, как сегодня у церкви, тоже шутить будешь?
– Кортес усмехнулся.

Шут побледнел; видно было, что ему стоит немалых усилий говорить с улыбкой.

–  Если вашей милости мои шутки не по вкусу, - я постараюсь придумать другие.

–  Я хотел бы знать, кто тебе подсказал твою сегодняшнюю шутку, - медленно сказал Кортес.

–  Вы и так это очень хорошо знаете, ваша милость, - смиренно ответил шут.

Кортес улыбнулся.

–  Пожалуй, ты прав.

–  Возьмите меня с собою, ваша милость!..
– опять заскулил шут.
– Вы теперь важный сеньор, у вас - свита; должен же в свите быть шут!

Кортес не отвечал.

–  Ай-ай, как разозлится этот старый дурак, Веласкес, когда узнает, что даже его шут ушел с вами!
– пропел шут.

Кортес улыбнулся.

–  Пожалуй, я тебя возьму!
– сказал он.

Шут подпрыгнул на месте и завертелся вокруг сеньора.

–  Кортес смел! Кортес добр!.. Кортес великодушен!..

Кортес снова остановился.

–  А ты меня не продашь, Сервантес?
– спросил он и взглянул шуту в серые глаза.

–  Нет, нет, ваша милость! Слово шута, - не продам!- ответил шут, но глаза спрятал.

Кортес поднялся на крыльцо хмурый, ушедший в свои мысли. Никто с ним не заговаривал. Лопе тоже не решился напомнить о себе, - сегодня сеньору, видимо, не до камзола.

Толпа у дома поредела.

–  Сегодня в церкви, перед дневной мессой, шут Сервантес что-то громко кричал о генерал-капитане, - передавали в толпе.
– Шут хотел поссорить Кортеса с губернатором.

–  Поссорить? Они и без того враги,- тихо сказал Алонсо Пуэртокарреро, самый старый из капитанов.

Многие разошлись; другие стояли еще долго, до вечера, точно ожидали чего-то.

Деваться Лопе было некуда; он побродил по улицам и снова вернулся к дому Кортеса. В церкви уже отошла вечерняя месса. Горели фонари у столов, но утреннего писца уже не было; люди стояли вокруг и сидели прямо на столах. Тусклые кормовые огни одиннадцати судов светились на рейде.

Еще не все готово было к отплытию, мало запасли зерна, солонины, мало пороха и оружия. Кортес продал собственное поместье и закупал коней и боевое снаряжение. Зато людей было много - четыреста с лишним человек - большая армада.

Губернатор Веласкес тоже вложил свою долю в расходы по снаряжению армады: две бочки кислого вина.

–  Губернатор и так получит свою долю доходов,- толковали вокруг столов.
– Пятая часть всей добычи пойдет королю, десятая - наместнику Индии, и двенадцатая - губернатору острова.

–  Да еще генералова доля, да капитанам, пушечным мастерам, арбалетчикам, мушкетерам, - всем по двойной и по тройной доле, - сказал кто-то из Темноты.
– Что же тогда останется нам, простым солдатам?

Никто не ответил солдату. Людям точно не хотелось сейчас думать о будущем.

–  Там видно будет!
– помолчав, пробормотал пожилой солдат с обвисшими усами.

–  Не бойтесь, сеньор Кортес нас не обидит!
– крикнул чей-то мальчишеский неуверенный голосок.

–  Не обидит, сеньор Кортес не обидит, - поддержали парня еще два - три голоса.

Кортес все еще не выходил из дому. Он заперся у себя в дальней комнате с секретарем армады и никого не велел пускать.

Было поздно. Толпа уже собиралась разойтись, когда увидели какого-то мальчишку, который бежал через площадь прямо к дому Кортеса. Мальчишка был без шляпы и очень взволнован.

–  Пропустите меня!.. Пропустите меня!
– кричал он, расталкивая сторожей, нырнул через боковой проход во внутренний двор дома и исчез.

–  Чей это мальчик?
– Откуда-то появившийся утренний писец уже шнырял между столами.
– Чей это мальчик? Что ему нужно от сеньора Кортеса?

–  Я знаю парня. Это слуга сеньора Мильяна де Карнаса, астролога, - сказал кто-то из толпы.

Писец нырнул в ту же каменную калитку, во внутренний двор. Не сдержав любопытства, прошел за писцом и Лопе. Никем не замеченный, он добрался до внутренней галереи и здесь, в тени навеса, подошел к неплотно закрытому окну.

Кортес тряс мальчишку за плечи.

–  Ты сам слышал?
– спрашивал Кортес.
– Завтра будет приказ? Ты ничего не спутал?

–  Я сам, ваша милость!.. Пускай я умру без святого причастия; я все сам слышал, своими ушами!..
–

Паблико божился, дрожа всем телом, плечи у него так и ходили.
– Завтра или еще сегодня ночью будет приказ о новом генерал-капитане…

–  Хорошо.
– Кортес поверил. Он отпустил плечи мальчика.
– Спасибо, Паблико! Сегодня ночью? Значит, еще не поздно!

Дальше Лопе не слышал. Он вернулся к товарищам, на улицу.

Минут через пять из дому вышел Кортес. Он звал к себе своих капитанов.

–  Франсиско де Монтехо, Пуэртокарреро, Монтесино… Сеньоры, сюда, ко мне!..

Его окружили. Кортес встал под факелом. Красный колеблющийся свет лег на его непокрытую голову.

–  Внимание, сеньоры!.. Внимание, мои солдаты!.. Оружейники, моряки, мушкетеры! Старые и новые мои друзья!.. Приказ по армаде!..

Кортес поднял руку. Плотным кольцом толпа окружила его.

–  Во имя Христа и святого Яго, покровителя наших душ!
– сказал Кортес.
– Сегодня, еще до полуночи, все мои люди должны быть на судах. Мы отплываем на рассвете!

В несколько часов все было готово. Без излишнего шума, без суматохи четыреста с лишним человек в наступившей темноте переправились на суда. Индейцев носильщиков перевезли связанными по двое, по трое, под конвоем собак. Переводчика Мельчорехо привязали веревкой к скамье лодки; с ним переправились четыре индейские женщины. Женщин взяли для приготовления; в пути хлеба из маниоки, - испанцы этого хлеба делать не умели.