Чтение онлайн

Солдаты повели несчастного к дереву.

Вне себя от горя, Фанфан унижался, умоляя бандита в офицерском звании пощадить его друга. Англичанин рассек хлыстом ему лицо. Но, невзирая на резкую боль, несмотря на стыд, подросток продолжал взывать к милосердию.

— Э, черт возьми, повесить и этого! — рявкнул капитан.

Женщины, заливаясь горючими слезами, которые, наверно, тронули бы и тигра, обступили Рассела.

— Господин, пощадите его! Вы же видите — это мальчик, ребенок еще. Так сжальтесь же! Наши мужья обращаются с военнопленными по-человечески, будьте же и вы таким…

— Молчать, индюшки! — гаркнул затянутый в хаки офицер и, бросившись на беззащитных женщин, начал раздавать направо и налево удары стеком.

Ни одного слова не вырвалось больше из уст Жана, ни одним движением не выдал он душевной муки. Юноша постарался придать себе невозмутимый вид, призвав на помощь всю свою волю. Как это часто случается в трагические минуты, в сознании обреченного промелькнула вся его жизнь, такая короткая и в то же время такая богатая событиями.

Как она улыбалась ему! Богатый, красивый, отважный и сильный, поборник всего великого и благородного, командир молокососов находился в том возрасте, когда человек смело глядит в будущее и стремится помочь всем угнетенным, обездоленным, слабым. Увы, все это уже позади, сейчас он умрет!

В последний раз взглянул Сорвиголова на солнце, только что озарившее восток праздничным сиянием, на яркую синеву неба, на широкие просторы вельдта, в бесконечную даль которого уходили, колыхаясь, высокие травы.

— Прощай, Фанфан! — ласково прошептал он.

Обязанности палача взялся выполнить сержант, более выутюженный дисциплиной и потому более покладистый, чем рядовой солдат. Встав на седло и задрав руки вверх, он старался перекинуть веревку через самую крепкую ветвь акации, и, когда после нескольких попыток это ему удалось, верный служака, держа за конец орудие казни, спрыгнул на землю.

— Вздернуть! — скомандовал душегуб-офицер.

Сержант и один из солдат приготовились выполнить приказ. Казалось, уже ничто не сможет помешать злодеянию, как вдруг произошло невероятное. Над каменной стеной, ограждавшей ближайшую ферму, показалось дуло ружья. Почти одновременно прогремели два выстрела. Драгуны, державшие веревку, даже не вскрикнув, свалились на землю с раздробленными черепами.

Молокососы тотчас узнали родной звук маузеровской винтовки.

— Дуплет! — завизжал мгновенно оживший Фанфан.

Капитан Рассел, остервенев от столь неожиданного поворота событий и боясь, как бы жертва не ускользнула, выхватил револьвер с явным намерением всадить Жану пулю в лоб. Но не успел даже прицелиться: раздался еще один выстрел, и кусочек свинца раздробил руку, державшую оружие, а заодно разбил рукоятку револьвера. Капитан, махая изуродованной кистью, взвыл от бешенства и боли.

На гребне стены появился молодой человек, вернее подросток, в форме английского лейтенанта, и ловко спрыгнул на землю. Сжимая в руке ружье, он метнул в капитана, близкого к обмороку, полный ненависти взгляд:

— Разбойник!.. Вовремя же я подоспел!

Сорвиголова и Фанфан, узнав верного друга, которого считали погибшим, вскрикнули в один голос:

— Поль!

Солдат, приняв юного бура за офицера, уже поднес было пальцы к козырьку, но, тотчас осознав свою ошибку, схватился за винтовку. Однако молокосос опередил противника и, мгновенно разрядив ружье, убил его наповал.

Из всех англичан в живых остался теперь только капитан Рассел. Он рычал и скрежетал зубами, не помня себя от бешенства, но рана не позволяла ему ни сражаться, ни даже бежать.

— Поль, неужели это в самом деле ты? — не веря своим глазам, твердил Сорвиголова.

— Конечно я! И как раз вовремя… Какое счастье!

Не спуская глаз с врага, Поль, держа в одной руке наготове винтовку, другой перерезал ножом путы, стягивавшие его друзей.

— А вот сейчас вместо них мы вздернем тебя, как разбойника и убийцу! — объявил он офицеру-садисту.

— О да, — поддержал Фанфан, — повесить его! Я сам накину петлю!

— Таков закон возмездия! — безжалостно-насмешливым голосом добавил Сорвиголова. — Превратности войны, как говорит мой друг Франсуа Жюно.

И, сняв с шеи веревку, Сорвиголова передал ее Фанфану.

— Действуй!

Капитан, видя свою погибель, бросился было бежать, но Фанфан, мастер шоссона [118] , ловко сшиб его подножкой. Затем, крепко прижав подлеца к земле, наш Гаврош просунул голову недруга в петлю и передал конец веревки Полю. Бур с проворством белки вскарабкался по стволу акации и перекинул веревку через ветвь. Спрыгнув на землю, он сказал Жану:

— Приведи лошадь.

Привыкшие к выстрелам животные не испугались и стояли на том самом месте, где их оставили. Сорвиголова подвел одного из коней к дереву, а Поль, привязав веревку к седлу, ударил скакуна ногой по животу. Тот вздыбился, потом бросился вперед, затягивая петлю на шее осужденного палача. Рывок был так силен, что тело преступника подскочило до самой ветви.

Лошадь, остановившись было, снова метнулась вперед, разорвав толстую веревку, как нитку. Капитан рухнул на землю.

— Отец, мы мстим за тебя! — в диком восторге воскликнул Поль Поттер.

Избавившись наконец от врагов, трое друзей крепко обнялись.

Сорвиголова и Фанфан, спасенные чудесным вмешательством Поля, с жадным любопытством расспрашивали товарища обо всем, что с ним случилось за то время, пока они не виделись.

Молчаливый по природе, бур в нескольких словах рассказал о своих приключениях:

— Течение Моддера уносило меня, но я кое-как все же выбрался. В водовороте потерял лошадь, но винтовку спас. Я был уверен, что вы погибли. Столкнувшись нос к носу с каким-то воякой, всадил ему штык в живот. И тут мне пришла в голову мысль взять у бедолаги взаймы форму. В два счета я напялил ее на себя и смог теперь преспокойно расхаживать среди бивачных костров противника. Уведя в одном месте коня, помчался к блумфонтейнской дороге. Когда рассвело, мой хаки, оказавшийся офицерским мундиром, стал служить мне вместо пропуска, разумеется, если не приглядываться к костюму. Я никак не думал, что скачу по вашим следам, и вдруг застаю вас в одной компании с драгунами. «Плохо дело!» — понял я. Сворачиваю с дороги, объезжаю ферму и задами пробираюсь во двор этого домика. Гляжу, совсем вам худо… Быстро карабкаюсь на стену и только-только успеваю прицелиться и уложить тех, кто собирался вздернуть тебя, мой дорогой Сорвиголова. Вот и все! А теперь, поверьте мне, надо, не теряя ни минуты, драпать в Блумфонтейн… Тем более что у нас свежие кони.

— Удирать от англичанишек на их же собственных лошадках — честное слово, за всю жизнь ничего забавней не видал! — заметил Фанфан.

— Да, да! — согласился с Полем Сорвиголова. — Поспешим! Здесь так и кишат неприятельские разведчики, а нам непременно надо остаться в живых, чтобы отплатить врагам за поражение при Паардеберге!

— И отплатить сполна! — подхватили оба молокососа.