Чтение онлайн

Но, как говорится, голь на выдумки крепка, под личным руководством нашего Генерала, ненаши морские пехотинцы в шахматном порядке уложили в десантный отсек шаттла генерала, полковников, сопровождающую и багаж. Когда в отсек с большим трудом и осторожностью затолкали последний немаленький баул с надписью на багажной бирке "капитан Т.Т. Трезоров", то к этому времени весь взвод ненашей морской пехоты тяжело дышал и с трудом шевелил руками и ногами. Работа по упаковке членов делегации, сопровождающей и багажа пошла к завершению и только тогда вспомнили о нас — обо мне, Белояре и капитане Т.Т. Трезоре. Мы, как стояли в сторонке, оттуда можно было наблюдать за работой ненащих морских пехотинцев, так и продолжали стоять на этом месте. Командир морпехов, ребята называли его "Сардж" — мощный такой черный мужик, увидев нас, со страхом посмотрел на битком набитый транспортный отсек шаттла, а потом снова посмотрел на нас и начал медленно заваливаться в обморок. Но уйти от действительности ему не дали, на помощь пришел парнишка с очками на носу. Он что-то коротко буркнул черному "Сарджу" на ненашем языке и "Сардж" тут же ожил и даже попытался улыбаться, но на это ему уже не хватило физических сил.

Девушка в зеленом мундире, исполняющая обязанности официального переводчика делегации, находилась где-то в самом центре транспортного отсека шаттла и достать ее оттуда не было никакой возможности. Поэтому в общении с парнишкой с очками мы перешли на международный язык жестов, пытаясь донести до него, что мы готовы идти пешком до базы местных ВКС, только нам нужна карта с проложенным маршрутом следования. Но парнишка с очками не стал ждать конца отчаянного жестикулирования Белояра, а, дружески похлопав нас по плечам, и махнул рукой в сторону пилотской кабины шаттла. Теперь и до нас дошло, насколько предприимчивы и прагматичны наши коллеги и что пилотская кабина никем еще не занята — в ней мы можем все и разместиться.

В кабине, рассчитанной на пилота и второго пилота, свободно уместились три джентльмена, не считая собаки. Капитан Т.Т. Трезоров, мгновенно просчитав в уме, он всегда отличался этим умением — в любой ситуации найти для себя тепленькое местечко, тут же занял небольшую полку за спинками кресел первого и второго пилотов. Нам с Белояром пришлось разместиться вдвоем в одном кресле второго пилота — несколько неудобно для таких больших парней, как мы, — но жить было можно.

Пока мы с Белояром устраивались на месте второго пилота, парнишка с очками запустил двигатель шаттла. Во время прогрева двигателя, Белояр не удержался и поинтересовался, как зовут нашего пилота-очкарика. Парнишка ткнул себя пальцем в грудь и промычал что-то похожее на "Иванио". Разумеется, с этого момента мы звали его только "Ваня", а ему это ужасно понравилось. Мы были в тесноте, но не в обиде друг на друга и нам было очень весело.

Управление ненашим шаттлом ничем не отличалось от управления нашим шаттлом, мир тесен, не правда ли?! Поэтому ненаш шаттл мы пилотировали в шесть рук и четыре лапы. Иногда все вчетвером одновременно пытались нажать одну и ту же кнопку на доске приборов или на штурвале, а иногда делали это по очереди. Когда и какие кнопки следовало бы нажимать, понимал даже капитан Т.Т. Трезоров, недаром же он пять лет проучился в академии. Парнишка с очками на носу в этой ситуации веселился от всей души, он громко ржал, наблюдая, как капитан Т.Т. Трезоров когтем лапы нажимает кнопки после очередной его команды на ненашем языке. Правда, шаттл время от времени совершал непонятные кренделя в воздухе — он, то пятился назад, то рвался в небо, то резко кренился вправо или влево. Нам и Ване очень нравилось пилотировать шаттл подобным образом. Мы совершенно не обращали внимания на обстоятельства, когда шаттл беспорядочно мотало из стороны в сторону. Основные лавры пилота-аса шаттла, разумеется, доставались капитану Т.Т. Трезорову. Но Т.Т. Трезорова постоянно тянуло на подвиги, ему очень хотелось похулиганить в воздухе и однажды он, сознательно промахнувшись своим когтем, надавил не ту кнопку, которую следовало нажать в соответствии с командой Вани. Случайно он нажал кнопку аварийного торможения шаттла. Весь оставшийся путь до места назначения наш шаттл летел, словно индюк, с распущенным хвостом. Он тяжело тащил за собой тормозной парашют. Этот парашют сильно снижал горизонтальную и вертикальную устойчивость полета шаттла, что впрямую сказалось на удобстве полета пассажиров шаттла. Думаю, что им приходилось очень не сладко в течение всего перелета из-за нашего лихого пилотирования в шесть рук и четыре лапы. К тому я на сто процентов был уверен, что капитан Т.Т. Трезоров время от времени делал сознательные ошибки, нажимая кнопки на доске приборов — совершенно неслучайно он раскрыл парашют аварийного торможения.

Когда шаттл поздним вечером все же коснулся земли, то нам пришлось самим открывать дверь десантного отсека, так как в течение длительного времени оттуда не раздавалось ни едино шороха и никто не выходил. Когда первые люди выползли на свежий воздух, то никого из наших полковников мы не узнавали, они собой напоминали тени с зелеными лицами и синими белками глаз. Узнаваем был только наш Генерал, он храбро вывалился из десантного отсека, глубоко вдохнул грудью свежего вечернего воздуха и стал кого-то разыскивать глазами. Мы с Белояром сразу поняли, что он пытается найти пилота шаттла и вытолкнули перед собой Ваню с очками на носу. Генерал посмотрел на пилота-очкарика, что-то произнес на ненашем языке и лихо козырнул Ване. Мы, разумеется, не поняли, что Генерал сказал Ване с очками на носу, хотя отлично знали матерный генеральский язык.

Девушке в зеленом мундире удалось сохранить укладку волос и не сильно помять мундирчик, но ее сильно пошатывало, когда она пыталась пройти куда-то. Первым делом, она попыталась выяснить общую обстановку и узнать, что же произошло и кто пилотировал шаттл.

На ее глаза первым попался Белояр. На прекрасном ненашем языке она обратилась к нему с каким-то вопросом. Было совершенно очевидным, что девушка в зеленом мундире перепутала все и вся, — после такого перелета в битком набитом вещами помещении требуются целые сутки, чтобы прийти в себя, — в частности, Белояра и Ваню с очками на носу. Не мудрствуя лукаво, мой друг Белояр решил воспользоваться ситуацией и принялся за свое — опять полез целоваться к девушке. Когда дело дошло до горяченького, девушка в зеленом мундире осознала, что происходит что-то не то и решительно воспрепятствовала новому порыву Белояра — звук хлесткой пощечины перекрыл гул двигателей, раздававшийся то в одном, то в другом конце базы.

Громче всех не смеялся, а ржал, подобно сивому мерину, пилот нашего шаттла очкарик Ваня. Он давно знал девушку в зеленом мундире, много слышал о ее вздорном характере, а сейчас он видел, как женщина объявила великую охоту на мужчину, а Белояр этого явно не знал и не понимал. Ваня попытался объяснить это мне жестами, как человеку нейтральному и стороннему наблюдателю. Мы вместе с ним не были участниками человеческой комитрагедии в постановке гениального режиссера, имя которого — жизнь. Но мы оба немного разбирались в сущности проблемы взаимоотношений между мужчиной и женщиной, поэтому я сумел ухватить за хвостик то, что Ваня пытался объяснить мне жестами.

Росту взаимопонимания между Белояром и девушкой в зеленом мундире, между мною и Ваней с очками на носу помешал наш Генерал, который, как остальные члены делегации, после тяжелого перелета устал и захотел отдохнуть перед сном.

Вопрос размещения полковников нашей делегации был решен быстро и кардинально — все они прямо у шаттла получили ключи от номеров и двух ненаших морских пехотинцев для переноса багажа в номера. Номера для наших полковников были двухуровневые — они имели общую большую гостиную, по две спальни на этаже, кабинет, тренажерный зал, множество туалетов и небольшой бассейн-джакузи. Номера были забиты всякими современными наворочками — различной бытовой электроникой, бесплатными кухнями-автоматами, стиральными машинами, машинами для мойки посуды и чистки обуви и многим другим.

Что касается нашего размещения с Белояром, то принимающая сторона оказалась хорошо информированной о том, что мы долго жить друг без друга не можем, поэтому Генерала, нас и капитана Т.Т. Трезорова — всех оптом — засели в трехэтажный особняк, который нам на время уступил командир местной базы. Сам он на это время и вместе с семьей переехал пожить в офицерское общежитие.

Мы втроем продолжали топтаться с багажом на первом этаже особняка, а капитан Т.Т. Трезоров, стрелою промчавшись по этажам, выбрал для меня и себя спальню на втором этаже, а рядом с нашей спальней подыскал спальню для Белояра. Следует признать, что мой четвероногий друг проделал очень большую работу по отбору помещений, так как сделать выбор было трудным делом, к примеру, в особняке командира базы одних только спален было более десяти. Подняв багаж наверх и, решив перекусить, мы по широкой парадной лестнице стали спускаться вниз, где лицом к лицу столкнулись с Генералом, про которого забыли, а он со своими чемоданами очень походил на бездомного и брошенного человека. Вначале мы даже не узнали нашего бравого Генерала, он как-то скукожился, уменьшился ростом и авторитетом, который ранее так и лез из него, куда-то исчезла вся его решительность и генеральское всезнание. Перед нами предстал человек, нерешительно переминавшийся с ноги на ногу, который не знал, что делать с чемоданами и куда ему лично направляться.

При виде поникшей генеральской фигуры, в неподвижности застывшей в прихожей особняка безмолвной укоризной нашей бессовестной совести, даже покрытая шерстью морда капитана Т.Т. Трезорова приняла выражение глубокой озабоченности и задумчивости. Но Белояр оказался сообразительным парнем, Он пинком ноги под хвост нашему четвероногому другу, вращая палец у виска головы, подсказал капитану необходимость соответствующего действия. По этому многозначительному вращению пальцем даже я догадался, что Белояр имел в виду. Капитан Т.Т. Трезоров мгновенно предпринял скоростную пробежку по этажам дома и в рекордно короткое время вернулся к нам. Вопросительно посмотрев на нас, он дружески повиливал хвостиком генералу, словно говоря, что задание успешно выполнено. Действуя синхронно, мы с Белояром отобрали у Генерала по чемодану и тяжело потащили их наверх, следуя указаниям четвероного друга.

Третий этаж, куда поднял нас капитан собачих войск, очень походил на то, что было необходимо любому генералу и нашему Генералу, в частности. Пара спален королевского типа, огромная гостиная с кинотеатром в одном углу и белым роялем в другом и стеклянной крышей над головой. Широкое панорамное окно гостиной смотрело на зеленый ландшафт, а специальная раздвижная дверь вела на открытую веранду с множеством экзотических растений. С веранды можно было бы свободно обозревать окрестности и наблюдать за тем, что происходило на территории базы, а мы по своему опыту прекрасно знали, что наш Генерал очень любил этим заниматься в свободное время.