Чтение онлайн

Когда мы вышли на высоту в пятьсот метров, то стало хорошо видно, как военнослужащие и наемные работники персонала базы своей массой запрудили все площадки и свободные места, откуда можно было бы наблюдать за взлетом и полетом истребителей. Но к глубокому сожалению, эти люди не в состоянии были наблюдать ход воздушного боя, который, хотя и происходил в атмосфере планеты, но велся на высоте почти двадцати тысяч метров над землей.

Я бы не сказал, что блинчики, предоставленные нам в лизинг, были супер отличными машинами. Да, они охотно шли на высоту, но их подъем происходил с некоторыми затруднениями. Но, не смотря на мощные двигатели, подъем аппаратов на высоту занимал относительно долгое время. Когда мы достигли заданной высоты, то там уже барражировали наши спарринг партнеры, с которыми, по словам девушки в зеленом мундире, следовало драться, но не до смерти. Нам же было интересно показать свое профессиональное мастерство и поучиться чего-нибудь новенькому у соперников.

Понимая, что Иррек не передаст мне за просто так управление истребителем, я мысленно посоветовал ему, больше полагаться на мощность горизонтально-реверсивной тяги нашего блина. Бой на горизонталях заставил бы противника гоняться за нами, но тактику боя следовало строить так, чтобы он не имел возможности нанести удара с задней полусферы. Иррек буквально воспринял мою просьбу — кровь толчком прилила к моим глазам от неожиданно резкого торможения машины, на какое-то время я потерял контроль над происходящими событиями. Когда зрение восстановилось, то я с удивлением увидел, как наши блинчики задом наперед несутся в пятидесяти метрах от истребителей наших "противников". В течение двадцати секунд наши спарринг партнеры находились в столбняке от неожиданного маневра Иррека. Когда ведущий пары противника пришел в себя от изумления, то он порыскал носом своего истребителя из стороны в сторону и попытался оторваться от нас, но Иррек каким-то чудом предугадывал его маневры и сохранял дистанцию между машинами.

Этот необъяснимый нормальному человеку маневр Иррека позволил нам в деталях рассмотреть конструкции истребителей друзей-противников. Они имели треугольную форму, короткие стреловидные крылья, вытянутые назад и вплотную прижатую к фюзеляжу, вынесенную вперед на стреловидном носе кабину пилота. Стало ясно, что треугольная и стрелообразная форма истребителей предполагает их высокую вертикальную и горизонтальную скорости, что серьезно сказывалось на выполнении этими машинами горизонтального маневра. Эти истребители были созданы только для скоростной атаки, я бы сказал даже, только для одной — первой и последней — атаки. Можно было предположить, что высокие скорости этих летательных аппаратов позволяли им мгновенно появиться в зоне цели, на скорости "ужалить" противника и тут же скрыться за горизонтом. Неудачная атака или повторная атака делало эти машины более уязвимыми для противника. Большая скорость при заходе на цель в горизонтальном полете заставляла эти машины совершать гигантские обходные маневры или же им приходилось снижать скорость, к чему они не были особо приспособленными из-за специфики своей конструкции.

Бой развивался по всем образцам классического искусства воздушного боя, одна фигура высшего пилотажа сменялась другой фигурой, из-под различных углов мы атаковали друг друга, но каждой нашей атаке противостояла такая же искусстная контратака нашего противника. Незаметно для самих себя мы с Белояром объединили наше мастерство пилотажа истребителей с мастерством Иррека. Каким-то образом, мы слились или, по крайней мере, наши мозговые и электронные импульсы слились воедино и блинчики стали полностью послушны нам и нашим триединым приказам и командам. В иные мгновения мне казалось, что время от времени в нашем общем сознании появлялись чьи-то другие импульсы мозга. Но эти импульсы не вмешивались в пилотирование истребителей, а каким-то образом энергетически поддерживали нас, вселяли уверенность в действиях и свежесть в мыслях. Когда после очередного наскока противника нам удалось уйти в самую последнюю секунду от смертельного удара лазерными пушками, я повернул голову назад, что увидеть в какую сторону уходят спарринг партнеры, то краем глаза успел заметить, что на мохнатую голову капитана Т.Т. Трезорова натянут контур шлем.

Прошло тридцать минут боевого контакта, мы с Белояром были сплошь мокрыми от пота, — а победителя сражения не было видно.

Наша пара пошла еще на одну безнадежную атаку, пытаясь нанести смертельный укус друзьям-противникам с верхней задней полусферы, но и на этот раз ракета "воздух-воздух" вспухла на слишком большом расстоянии от цели, не нанося ей существенного ущерба. Честно признать, обе стороны оказались равными по мастерству, профессиональным навыкам и умению, — в бою наступала патовая ситуация. И тогда я предложил новый вариант атаки противника. Демонстрируя некоторую усталость и заторможенность в действиях, — сколько можно драться на таких скоростях — мы позволили ему зайти в хвост наших толстеньких блинчиков и атаковать наши машины. Поверив в нашу усталость, наши друзья-противники на полной скорости пошли в преследование. Но, чтобы нанести последний и смертельный удар, — они прекрасно понимали, что другой подобной возможности им никто больше не предоставит, — стали сближаться с нашими машинами, стараясь подойти, как можно ближе, чтобы нанести решающий удар ракетами и лазером. Когда пальцы рук пилотов противника прикоснулись к кнопке "пуск ракеты" и в любую долю секунды были готовы нажать ее, мы резко задрали носы наших машины кверху и всей плоскостью наших блинчиков затормозили, позволив паре противника проскочить вперед под нами. Оба спарринг пилота не ожидали подобной уловки и в течение семи секунд их истребители красовались в самом центре прицелов наших блинчиков, чем мы и воспользовались, с глубоким удовлетворением нажав кнопки "пуск ракет".

Бой окончился нашей полной победой!

Победа подняла наше общее настроение, по дороге домой мы с Белояром от нечего делать занялись воспитанием Иррека. Я прочитал Ирреку лекцию-нотацию на тему о вреде непродуманных действий искусственного разума во время полетов на современных летательных аппаратах и о влиянии этих действий на жизнь пилотов истребительной авиации. Но особенно занудствовал и мракобесничал во всем этом Белояр, я даже не предполагал, что он может быть таким нравоучительным. В конце концов, разум Иррека не выдержал подобного издевательства и он начал по контур шлему орать диким голосом, что ошибался, но больше не будет этого делать.

Крик Иррека в контуре-шлеме был настолько громким, что разбудил сладко посапывающего капитана Т.Т. Трезорова, который за спинкой моего сиденья проспал весь воздушный бой и, спросонья и перепугу решил, что на борту истребителя возник пожар. Свято следуя параграфу соответствующей инструкции, Трезор, действуя на полном автопилоте, ткнул через меня лапой кнопку "пожар на борту — спасение экипажа" на приборной доске истребителя. Нажатие подобной кнопки, для искусственного разума — Иррека — означало череду следующих одним за другим приказов. А именно: необходимость срочного катапультирования пилота машины, передача управления машиной искусственному разуму, включение системы противопожарной безопасности и срочная посадка летательных аппаратов. Что Ирреком было, разумеется, немедленно исполнено. Мы с Белояром осознали столь неожиданное вмешательство капитана Т.Т. Трезорова только тогда, когда на стропах парашюта плавно заскользили по мягким воздушным потокам к земле. Иррек, чтобы избежать возможных ошибок, на всякий случай, продублировал ситуацию и на второй машиной. Судьба наказала нас за самоуверенность, возникшую после победы. Конечно, один из потоков, легко покачивая и лаская, отнес нас за пару километров от базы. А толстенькие блинчики, под управлением Иррека, совершили "мягкую" посадку у крыльца нашего особняка.

Вся эта нервотрепка была вызвана только одним обстоятельством — меня расслабил балаган, устроенный капитаном Т.Т. Трезоровым на взлете. Этот дешевый театр на публику совершенно выбил меня из привычной колеи — помимо случайного подключения Иррека, я забыл отключить контур шлем своей собаки.

Иррек же, получив соответствующую команду от третьего, непредусмотренного уставом, пилота, разумеется, квалифицировал полученный приказ от Трезора, как приказ, поступивший от официального пилота. В соответствии с противопожарной инструкцией и регламентом полетов, он со злорадством и удовольствием катапультировал пилотов, погасил пожар на борту истребителя и осуществил посадку обеих машины.

Посадка получилась красивой, истребители-блинчики, словно пустые консервные банки, прозвенели о красные кирпичи, скозлили на пару метров вверх и ребрами зарылись на полтора метра в землю. Впечатляющая получилась картина, два блинчика, словно два монументальных пятака ребрами кверху, застыли в десяти метрах от крыльца особняка. Но Иррек оставался героем, в сложных условиях полета он сумел сохранить неповрежденными два уникальных летательных аппарата и пилотов к ним.

Персонал базы развлекался от всей глубины души, исподволь наблюдая за посадкой, совершенной собакой-пилотом. Со всех сторон к площадке сбегались люди в воинской форме и без формы — в рабочих комбинезонах, они кричали, махали руками, орали, бросали вверх головные уборы, громко улюкали и свистели на бегу, что поприветствовать собаку пилота, которая в данный момент выпрыгивала из кабины одного из аппаратов. Стоя на крыле моего блина, эта собачка вначале трусливо оглядела прилегающую окрестность и не заметив вблизи ничего подозрительного, а главное, не увидев своего хозяина и его друга Белояра, капитан Т.Т. Трезоров мгновенно изменился в наружности, он вырос и распрямился, стал выглядеть мощнее и презентабельнее и с некоторой снисходительностью стал принимать восторженные поздравления окружающей публики.

После падения из-под небесья, даже, когда пользуешься парашютом, ноги, профессионально согнутые в коленях, сильно ударились о землю и нам показалось, что сейчас же из скелета посыпятся кости. Приземление оказалось не столь мягким или приятным. Да, и к тому же, предстоял пеший переход по пустынной местности и под лучами знойного солнца в два километра. Это вам, не десятикилометровая пробежка утренней прохладой. В любом случае, после приземления мы выглядели черт знает как! Ноги нас не держали, часть адского пути нам пришлось ползти практически на коленках. Когда мы, ободранные, разбитые и донельзя усталые, подползли к особняку, то в глубине души изыскивали различные формы наказания нашего собачьего капитана. Какие-то только способы и методы истязания домашних животных не мелькали в наших головах! Мы были готовы колесовать, четвертовать, совсем не кормить его, но самое страшное, что приходило в голову, — это посадить капитана Т.Т. Трезорова в летательный аппарат вместе с Ирреком и запустить обоих в свободный полет, хотя бы на час. Глухо постанывая от болей, ссадин и ломоты во всем избитом теле, мы начали карабкаться по ступеням крыльца, на вершине которого прямо лицами уткнулись в широко раздвинутые ноги Генерала, который молча протянул каждому из нас по пластиковой бутылке с холодной водой.

Белояр, вылив половину бутылки на голову, тут же вскочил на ноги и разъяренным быком ринулся в дом на поиски капитана Т.Т. Трезорова для кровавой вендетты. Я же, неторопливо омыв свое саднящее от солнца лицо прохладной водицей и сделав пару глотков, спокойно ожидал результатов поиска, уже догадываясь, что свою собачку увижу денька через два-три, когда улягутся все волнения и восстановится нормальная дружеская атмосфера. Капитан Т.Т. Трезоров всегда был неплохим психологом и хорошо знал, когда, чтобы и дальше не ухудшать отношения с друзьями, требуется на время исчезнуть. К тому же он отлично себя чувствовал и на третьем этаже, в апартаментах Генерала. Наш Генерал, по каким-то только ему известным причинам, любил и при первой возможности встал на защиту этой беззащитной псины.