Чтение онлайн

— Подожди, не нужен мне другой прокурор. И тебе не обязательно писать раппорт. Знаем только я и ты. — Он усмехается сам себе. — Или ты думаешь, что я тебя буду шантажировать?

— Знаешь, что главное в шантаже?

— Что?

— Начать первым, — усмехается и поднимается. — Поэтому не дам тебе такую фору.

— Я и не собиралась.

— Да прям. Я почти уехал домой. Зачем тогда соблазнила?

— То есть, ты думал, что я это сделала специально и подыграл?

— Мне понравилось. — Оборачивается и упирается ладонью в кровать. Ну искренне же было все, по-настоящему. Он прокурор, а не актер.

— Ты пойдешь в душ?

— Да.

— Тогда иди, я подожду.

Лучше бы я на самом деле подстроила это. Не так противно было бы сейчас от него.

Юра идет в душ. Между прочим, одет в боксеры. Это кто еще расчетливый?! Я отключилась сразу, он оделся, еще что-то там думал себе.

В душе включается вода. Не позвал. Не хочет. Со мной только по пьяни можно, что ли?

Иди ты к черту. Я быстро поднимаюсь и одеваюсь. Сжимаю зубы. Вот нет, плакать еще из-за него. Душу свою он давно продал прокуратуре. От человечности и сострадания надо отказаться на присяге.

Никуда не денешься. Придешь сам. Первым. Хрен только еще получишь что-то.

Подбираю быстро свои вещи, складываю в пакет. Куртка, сумочка, сапоги. Оставаться и видеть его больше не могу.

— Саша, — зовет из душа, но я уже заряжена. Закрываю за собой тихо дверь и спускаюсь по лестнице. Быстро. Как будто побежит. Догонит. Остановит.

Не он точно. Как угораздило вообще с ним пересечься. Забыть надо поскорее, пока не поселился в сердце и не устроил диверсию. И чтобы никто не знал.

Я накидываю капюшон и, не оборачиваясь, иду мимо администратора. Выхожу на улицу, сворачиваю за угол. Везет. Там стоит такси. Я хочу домой.

Я ведь честно это делала не ради папы. Юра сам мне весь вечер прохода не давал. А потом перевернул так, что я соблазнила и заставила остаться. Да, соблазнила и заставила, но только потому, что он сам этого хотел.

Вытираю пальцем слезы, что предательски выступают. В горле дерет от обиды. Он ничем не лучше остальных. Каждый берет, пользуется и оставляет.

Кот. Плед. Подушка. Поплакать. Четыре составляющих успешной истерики.

Открываю, наконец, дверь и захожу домой.

— Мау, — встречает Ахилл и выгибается в спине.

— Привет, — сдержанно отвечаю и глажу по спине.

— Мау.

— Жаль, что тебя вчера не было рядом. — Разуваюсь и бросаю пакеты на пол. — И вообще, если прокурор когда-то придет, можешь делать с его вещами, что хочешь.

Я иду на кухню и проверяю кошачью тарелку. Там на дне миски осталось пару подушечек. На черный-черный день. Благо, сегодня он не наступил.

Бросаю жменю добавки, вскрываю пакетик влажного корма.

Смотрю, как он с аппетитом ест, и такая жалость к себе берет.

Даже у кота есть кто-то, кто его любит и кто о нем заботится. Ахиллес знает, что я приду, пожалею, потискаю. Люблю его без всяких условий. А сама никому толком и не нужна.

Быстро принимаю душ, переодеваюсь, надеваю пижаму и забираюсь под одеяло. Слезы больно режут глаза.

Ахилл тихо запрыгивает на кровать и крадется ко мне. Обнюхивает. Лезет в лицо. Я сгребаю его и утыкаюсь в шерсть.

— А хуже всего то, что вот он придет, а я не смогу прогнать. Сделать ему ничего не смогу. А он воспользуется, а папе не поможет.

Еще вчера он вот тут лежал, улыбаясь коту. Я его от шерсти чистила. Лучше бы накормила этой шерстью.

— Он меня целовал, Ахилл. Первым поцеловал. И это не какой-то там поцелуйчик в щеку. Он такое делал. — Я прикрываю глаза и вспоминаю обрывки ночи.

— Мау.

— Я знаю, что он прокурор. Обвинять — это то, что у него получается лучше всего. Хотя в постели он тоже хорош. Ну и пусть пишет свой раппорт. Пусть отказывается. Мы справимся и без него, да? Подумаешь, ночь провели. Я же не девственница, чтобы так убиваться.

Вот если бы передо мной поставили выбор — работа или любимый человек, я бы выбрала любовь. Потому что работа сегодня одна, завтра другая, а любовь найти и потерять слишком опрометчиво.

Ахилл лижет мне руку. Там раны нет, она в груди. И хуже всего, я понимаю, что он не исправится. Не такой он человек. Мужчину мечты сама себе создала, поверила, теперь плачу, что такого на самом деле нет.

Я вытираю слезы. Надо выспаться наконец. Сегодня еще в ночную смену. Там мне некогда будет горевать. Там у меня мои любимые пациенты.

И там не будет ужасных, грубых, несговорчивых прокуроров. Не должно быть.

Наивная. Захотела феерично переспать с мужиком, а потом спокойно уснуть и забыть обо всем.

Час отвалялась с Ахиллом в обнимку, а остановиться и не воспроизводить прошлую ночь раз за разом так и не смогла. И, даже несмотря на сегодняшнее утро, мне все равно понравилось.

Аккуратно освобождаюсь от объятий кота и поднимаюсь, чтобы собираться на работу.

Пушистый друг недовольно бурчит.

— Ахиллес, не смотри так. — Я тискаю его и целую. — Мне плохо. Я не могу дома находиться. Хочу сменить обстановку. Ты же привык, что я работаю по графику. Между прочим, я это делаю, чтобы прокормить твою тушку.

Одеваюсь и ищу телефон, которого нет нигде. Карманы, сумка, пакет.

Где я могла его потерять? Ну не на свадьбе же. Черт. Я же сама отдала телефон Юре вчера. Отдала, а забрать утром забыла. Его точно не было нигде на видном месте.

Твою мать. Значит, придется встретиться. Значит, он придет.

Сажусь на кровать и вздыхаю. Я не готова видеть его в своей квартире. Есть вероятность, что он сделает так, как захочется ему. А я больше не собираюсь делать так, как захочется ему.

Я уезжаю на работу на четыре часа раньше положенного. По правде, я не хочу его видеть. Сложно будет удержаться, чтобы не дать ему по голове ботинком, или подкинуть кота, или накормить чем-то запрещенным.

Когда добираюсь до работы, отпускаю раньше медсестру, которую должна сменить еще в восемь и делаю обход по пациентам.