Чтение онлайн

— Так почему так долго?

— Переодевалась? Видел, что я была в куртке, в ботинках? Мне надо было переодеться, чтобы не разносить снег по коридорам.

— Телефон забрала? — спрашивает так, как будто проверяет, что еще я забрала.

— Знаешь, когда между людьми бывает то, что было между нами, они начинают доверять друг другу, немного.

Домбровский хмурится, сводя брови. Вот как у некоторых людей получается пробираться в голову, бессовестно обосноваться там. Еще и командовать.

— Если бы ты работала там, где я, не доверяла бы никому.

— Как хорошо, что я не работаю с тобой. От этого еще и волосы выпадают, похоже.

— В смысле?

— Работа нервная, волосы могут выпадать. Лысина может образоваться. — Язвлю и разворачиваюсь. Он не поймет, но мне приятно. — Я зайду позже, сделаю укол.

Правда, легче стало, от мысли, что блондинка теряет волосы. Мужчины ненавидят выпавшие женские волосы, которые раскиданы везде. Это факт.

Стучу к Домбровскому в палату, но захожу только, когда отзывается. В палате полумрак, включен ночник с приглушенным светом. Юра лежит на кровати, читая какие-то бумаги. Как хотелось бы думать, что это дело моего отца, в котором он разбирается. Но, если бы это было так, он бы уже что-то рассказал.

— Как ты себя чувствуешь? Может, сделать укол?

Надеюсь, что ночь действует на него лучше, он становится мягче, прячет свои когти, которыми так и норовит постоянно подцепить.

— Это безопасно? — Кивает на лекарство в моих руках и откладывает бумаги.

Да сколько можно!

— Опять? — Нервы, натянутые до предела не выдерживают, и я срываюсь. — Знаешь что? Я устала от того, как ты себя ведешь. Я и моя семья не преступники, чтобы ты подозревал и проверял меня на каждом шагу. Я села в машину — хочу угнать, взяла папку — хочу подставить, открыла бардачок — слежу за тобой, оставила везде отпечатки.

— Я этого не говорил.

— Ты следишь за мной, проверяешь каждый мой шаг. Подозреваешь, что хочу сделать тебе хуже. Что ж ты вчера у меня справку не спросил о наличии ЗППП, а? Или еще чего-то? Может, надо принести документы о квалификации? Что умею уколы делать, назначения врача исполнять.

— Саш…

— На работе я Александра.

— Саш, — берет за руку и останавливает. — У меня такая работа, привычка, я не могу доверять всем подряд. Слишком много людей пользовались этим.

— Друзьям можешь?

— Эта дружба проверена временем.

— А я хоть раз тебя подставила с чем-то? С тортом, с телефонами, со свадьбой. С чем? — Молчит. Очень жаль. — Тогда и правда все было ошибкой. Думаю, нам лучше не встречаться и не общаться. И да, тебе лучше написать в таком случае рапорт, чтобы нам не видеться и не пересекаться нигде.

Забираю руку, он не держит.

— Спокойной ночи. Выздоравливай.

Раньше работа затягивала, документы отвлекали. Но уже четвёртый день даже разбор сложных дел не помогал отвлечься полностью. Она чувствовалась везде. Между строк законов смотрела на меня с укором.

С того вечера в клинике и не общались больше. До сегодняшнего утра. Когда она попросила привезти ей костюм, который я надевал на свадьбу, и который надо вернуть в прокат.

Сегодня все и обострилось сильнее. Вечером пообещал заехать к ней. Но праздники и мой больничный внесли коррективы. Хотелось разобраться с грудой нерассмотренных дел, поэтому решил задержаться.

В коридоре слышу стук каблуков и поднимаю глаза на дверь. Она открывается следом.

— Юра, ты еще на работе? — Лена заглядывает в кабинет с двумя стаканчиками кофе.

— Да, надо кое-что доделать.

— Я так и подумала, что ты решишь все дела на завтра подготовить. Я захватила тебе кофе.

— Спасибо. — Девушка ставит на стол стакан.

— Может, составить тебе компанию?

— Я занят, Лен.

— Я так и думала. Ну, работай, — улыбается, пожимая плечами. — Я тоже сегодня задерживаюсь. Шеф нагрузил работой. Если что, я у себя.

Разворачивается и, виляя бедрами, идет к двери.

“Если что”, это что?

Не переспрашиваю. Не хочу ввязываться в разговор.

Делаю глоток и снова возвращаюсь к документам. Скоро рассмотрение дела отца Саши. Записи с камер еще не восстановили, да и непонятно, получится ли. Но зачем-то же кто-то стер с них информацию.

Все доказательства указывают на то, что он виновен. А я не адвокат, чтобы искать доказательства его невиновности.

Делаю еще один глоток кофе и проверяю время. Столько сделать надо, а отсчет до завтра уже пошел. Погружаюсь в дела.

Душно становится, горло сушит. Ослабляю галстук и прикладываюсь к кофе еще раз. В животе непонятное волнение. Три раза перечитываю первый абзац нового постановления, но сосредоточиться не могу.

— Юр, это опять я. — Стук каблуков сливается с пульсом и передергивает неприятной дрожью в теле. — Проверяла документы и обнаружила, что ты не расписался в приказе о выговоре. — Подходит к моему столу, кладет на стол бумаги.

Невольно окунаюсь в облако ее парфюма. Приятный, не приторный. О чем я думаю вообще.

Твою мать. У меня выговор.

Взглядом пробегаюсь по документам и ставлю подпись. Виноват, согласен.

— А ты скоро домой?

Лена не спеша складывает документы, гладит свою руку кончиками пальцев, смотрит в глаза и мило улыбается.

— Еще поработаю.

— Может, подвезешь, если не сложно?

— Я еще долго буду.

— Меня тоже дома никто не ждет.

Бля. Да что же такое!

— Посмотрим.

— Тогда пойду еще поработаю. Звони, если что-то надо.

— Хорошо. — Киваю и жду, когда уйдет.

Под кожей пробиваются разряды. Что-то совсем несанкционированное. Легкое головокружение мешает сосредоточиться. Последствия сотрясения, что ли, такие? Так я и не делал ничего. Сидел и работал. Или заболеваю? Хотя это не моя тема. Не хватало еще с температурой свалиться.

Хотел поработать час, а по факту, хватило на пятнадцать минут. Биологические часы, мать их. Сигналят, что надо домой и отдыхать.

Хочу отвлечься. Все равно работать в таком состоянии не могу. Сосредоточенности ноль. Все мысли черт-те где.