Чтение онлайн

— Наверное, среди прокуроров тоже могут быть хорошие люди, но, Саша, это не лучший вариант.

— Почему?

— Хочешь жить с человеком и трястись за свою жизнь?

— Я тебя не понимаю, — смотрю, как Юра садится в машину.

— Во-первых, он сажает людей в тюрьму, у него, скорее всего, бесконечное число врагов. И знаешь, что это за машина?

— Ауди.

— Не просто Ауди. Бронированная. Понимаешь? — Юра оглядывается на мои окна. Замечает нас с папой, но никак не реагирует. Уезжает. — Человек, который не переживает за свою безопасность, не покупает бронированную Ауди.

Провожаю отъезжающую машину.

— Пап, он говорит, что тебя подставил тот, кто хочет занять твое место или тот, кому ты мешаешь какое-то дело провернуть. А еще Юра сказал, что тот парень, который стер записи, он связан с ними. Он не сам это сделал.

— Почему? — Папа разворачивается ко мне.

— Юра говорит, что иначе он бы молчал и не лез. Он работал следователем и прокурором, разбирается в этом. Он вообще думает по-другому. Не так, как мы.

— Хм. И что?

— За этим электронщиком надо понаблюдать или узнать, что его может связывать с теми, кто тебя подставил.

— Про это мы не подумали. О записях от тебя узнал?

— Да, я случайно проболталась, он сразу же зацепился за это. Но это дало зацепку перенести слушанье. Он сделал это ради меня. И еще… Юра сказал, что записи могли удалить, потому что там было что-то, что тебя бы как раз оправдывало.

— Интересно…

— У него все в голове складывается один к одному, а если что-то не логичное, то он сразу за это цепляется и раскручивает.

— Мне бы с ним поговорить.

— Нельзя, пап, он прокурор, ты подсудимый. Ему и со мной встречаться и общаться нельзя, но… мы не можем друг без друга.

— Хм. Я бы хотел познакомиться с тем, кто нравится моей дочери. А получается, что закон против этого.

— Мы тебя вытянем, тогда и познакомишься.

— Ладно, с прокурором я понял. Если что-то будет еще известно, рассказывай. Я по другому к тебе пришел. Вот бумаги. — Достает папку.

— Что за бумаги?

— Мои счета и имущество арестовали, пришлось напрячь кое-кого и часть переоформить на тебя, чтобы оставить что-то для тебя.

— Папа, не говори так, будто тебя посадят. Все разрешится. Я уверена.

— Сашунь, — папа обнимает и притягивает к себе. — Ты самое дорогое, что у меня, я хочу, чтобы это все досталось тебе.

Чуть раньше бы, пап… Чуть раньше.

Это, пожалуй, единственный секрет от отца. Он бы не одобрил, и я не хочу его расстраивать. Если бы на пару месяцев раньше. Не было бы видео, не было бы ничего.

— Мау, — подает голос Ахилл.

Папа наклоняется и берет его на руки.

— Сама похудела, а кота откормила.

— Ничего я не похудела. Но он, — киваю на кота, — действительно много есть. Иногда мне кажется, что я работаю, чтобы его содержать.

Мы проводим с папой около часа. Пьем чай, вспоминаем детство. С ним я расслабляюсь и отпускаю хоть ненадолго ситуацию.

Пап уезжает через час, я разбираю вещи, принимаю душ, ложусь в кровать и открываю сообщение от Онежи.

Онежа: “Ты вернулась?”

И два пропущенных следом.

Саша: “Вернулась. Все хорошо”

Онежа: “Мы тебя вычислили. Ты была с Юрой?”

Откуда? Или он сам проболтался?! Хотя… так даже проще.

Саша: “Да. Но об этом никто не должен знать”.

Саша: “Его за это могут уволить”

Онежа: “А что такое?”

Саша: “Он прокурор в деле моего отца. Но хочет помочь”

Онежа: “Ничего себе. От меня никто ничего не узнает. С Егором поговорю. Я рада за вас ?”

Я тоже рада за нас. А еще хочу, чтобы все скорее закончилось, и никто нам не мешал.

Саша: “?”

От Юры ничего. Он так быстро уехал, что я забыла попросить написать, когда будет дома. Хороший повод.

Саша: “Ты дома уже?”

Юра перезванивает, я сразу отвечаю.

— Да, дома. Надо закончить кое-что, хотел потом тебе перезвонить.

— Я, наверное, спать буду ложиться.

— Что-то случилось?

— Нет. Папа приезжал…

— Я его встретил. Узнал.

— Он тоже тебя узнал.

Шумно вздыхает, Юре это не нравится. Но он ничего не говорит.

— Что ты ему говорила?

— Все, у меня от папы нет секретов.

— Черт, Сань, — выругивается, — зачем? — голос становится жестче. Как у папы, когда он отговаривал с ним видеться.

— Папа не расскажет никому, Юр. Я ему доверяю.

— Я не доверяю. Ты не понимаешь что ли?

— Юра, послушай…

— Саш, — перебивает меня, — я просил не делать ничего лишнего.

— Это мой папа, и он тут точно не лишний.

— Хочешь, чтобы меня отстранили?

— Нет, я обещаю, что папа ничего не расскажет.

— Саш, ну, ты же не глупая.

— Папа не расскажет.

— Что ты заладила? Не расскажет-не расскажет. Ты не понимаешь, что ли?

— Что я должна понимать?

— Смоделировать тебе ситуацию? — Я молчу. — К нему приходят и угрожают, либо его дорогая и любимая дочка остается целой и невредимой или он рассказывает все. Он и про нас расскажет.

— Ты детективов пересмотрел, Домбровский? Во-первых, я обычная медсестра, кому я нужна?! Угрожать мне будут… Не смеши! А во-вторых, ты тут причем, чтобы тебя подставлять? Не нагнетай.

— Сегодня бесполезно с тобой говорить. Обдумай все, завтра напиши. Спокойно ночи.

— Спокойной, — огрызаюсь в ответ и отключаюсь.

Знала, что когда вернемся, все не будет так же просто и легко. Первые сложности и непонимание атакуют и проверяют нас на прочность. Но перезванивать и писать я не буду. Я ничего плохо никому не желаю. Наоборот, хочу, чтобы всем было хорошо.

На следующий день не пишу. Он тоже.

Мы не видимся и не разговариваем уже два дня. Я первой не пишу, чтобы “не подставить” его. Я понимаю, о чем я говорю, но я не трезвоню направо-налево, что у меня происходит.

Юра объявляется первым во вторник вечером.

“Выйдешь на пару минут? Я на парковке возле клиники. Жду тебя в машине”.

Ради меня приехал. И я соскучилась не меньше.