Чтение онлайн

Выдыхает и отстраняется.

— Вас что-то связывает кроме ее матери? — Аккуратно спрашиваю, чтобы узнать про общих детей.

— Нет. Знаешь, зачем туда езжу? — Не ждет моего ответа. — Чтобы напоминать себе, что со мной рядом опасно. Саш, со мной, — выделяет голосом последнее слово, — рядом опасно. Очень опасно. Я люблю свою работу, но близкие постоянно под угрозой. Для тебя опасно. А я не хочу и не могу тобой рисковать.

— Ты хочешь меня бросить? — Молчит. — Чтобы не было обязательств передо мной и моим папой?

— Нет, Саш, я объяснил почему.

— А как же твои родители, за них ты не волнуешься? Им не опасно с тобой? — провоцирую.

— Опасно, но это родители. Как бы не было дальше, они всегда ими будут. Я не могу от них отказаться.

— А от меня можешь? Так легко?!

— Саш, мы не дети. Не цепляйся к словам. Ты поняла, о чем я. И для них я создал максимальную безопасность.

— А для меня нельзя?

— Ты готова сидеть в квартире круглые сутки и никуда не выходить? Ты мое уязвимое место. Сейчас особенно.

— Я думала что-то большее, чем уязвимое место.

— Саш, слишком большее, настолько большее, что я не могу тобой рисковать.

— Без меня проще, да? Не надо защищать. Не надо бояться потерять работу. Не надо искать оправдания преступникам.

— Саш, не надо. Временно разойдемся, пока до суда. Ни я, ни твои родители не хотят, чтобы с тобой что-то случилось.

— Моей матери плевать на меня.

— Отцу тоже?

— Я не пойму только, ты за работу переживаешь или за моего папу?

— За работу. Так тебе понятней?

— Понятней.

— Саш, не рви мне душу. Я не бросаю тебя. Ты мне очень нравишься, но сейчас надо расстаться.

Я умом понимаю, что он вроде бы прав. Так надо. Но как будто за всем этим что-то другое. Нельзя вот так прервать что-то, а потом продолжить. Так, как прежде, уже не будет. Это как остановить на середине лечение, а потом удивляться, почему стало хуже?

— Знаешь, на свадьбах такую фразу говорят, обычно. …И в горе, и в радости. Так вот это не про тебя.

Сверкает взглядом, сжимает губы, чтобы не ответить.

Я разворачиваюсь и иду к подъезду. Молюсь, чтобы передумал. Чтобы остановил. Но он уже все решил. Выдвинутых обвинений и мнений не меняет.

За спиной хлопает дверца автомобиля. Я захожу в подъезд и оборачиваюсь назад. Ловлю взглядом уезжающий автомобиль.

Он не поможет папе. Это я уже теперь точно понимаю. Я рассказала ему все, теперь он с легкостью использует это против нас.

Ушел. Вскрыл сердце мне, как консервную банку, и оставил только острые, рваные края, чтобы после него, никому уже была не нужна.

Фемида, сука, вечно мне свои весы подсовывает. Поверенные, твою мать. До миллиграмма взвешивает эмоции. Только, чтобы на ее стороне был перевес.

Складировала на одну чашу все “за”. Ни одного “против”. Настраивала, что я правильно все делаю. Богиню херову и правосудие должен выбрать.

Тяжелое решение во всех смыслах. Но пока так. Потом Саша поймет, помиримся. Я же сказал временно. Саша успокоится и примет это. Смысл доказывать, что так правильно, когда она всего не знает. Да ей и не надо это знать.

Переживать будет, волноваться, накручивать, звонить…

Вообще слова это только звуковые волны. Я на фактах ей показал, что бывает, когда с родственниками случается беда. И я переживаю не за ее отца, а за нее саму.

Поэтому, пока не решится этот вопрос, без Саши будет проще. Здоровый эгоизм.

Не обсуждал с ней это, не вдавался в подробности. Женщинам сложно мыслить рационально, принять верное решение вопреки желаниям, я сделал это за нас.

Сегодня только разбирали с начальством дело, где прокурор контактировал с потерпевшими, расценили, как проявление личной заинтересованности в исходе дела. Наказали, отстранили. У меня, если капнуть, в сто раз больше необъективности в Сашином деле. Да еще и личный интерес.

Поэтому лучше быть на шаг впереди и не давать поводов. Когда суд закончится, наша связь как прокурор-свидетель утратит смысл. Останемся только мы.

Но Саша против воли везде. В мыслях, в воспоминаниях, даже в моей постели, в которой никогда и не была по факту.

Чтобы отвлечься, соглашаюсь на встречу в субботу с ребятами. На всякий случай предупреждаю, чтобы Саши не было. Прикрываюсь судом.

Хотя, хотелось бы узнать, как она сейчас. Злится, ненавидит, ругает или наоборот все поняла и ждет, когда пройдет суд.

Если будем встречаться, где-то да проколемся в порыве страсти. Как бы она мне ни нравилась, но рисковать и ей, и карьерой я не могу. Пока жду расшифровки видео, тогда буду понимать, что там произошло на самом деле, и решать, как поступить.

До субботы так закапываюсь в работу, что еле крыша держится. Жду субботу, чтобы отвлечься и расслабиться, но и у Егора не получается.

Напоминанием из прошлого возвращается Ева. Еще одна преступница, которую мне, по просьбе Валеры, пришлось прикрыть. Да, она же своего подельника и сдала, вреда не принесла, но скрывала столько лет… Получилось, сообщницу преступника оставил на свободе.

Когда вижу в руках у Вала дочку этой самой Евы, накатывает еще сильнее. Она уже повесила на него своего брата, теперь еще и дочь. А он добрый, отзывчивый, во всём ей помогает.

А во мне до сих пор занозой сидит то, что она его обманула, обворовала и осталась безнаказанной. У Валеры играет телефон, и он, не задумываясь, вручает мне годовалую девочку, а сам отвечает на звонок.

Никаких теплых чувств этот ребенок во мне не вызывает, чтобы там Саша не говорила.

Опять Саша…

Стереть. Ребенок начинает капризничать, выкручиваться, я мечтаю, чтобы скорее Валера ее забрал. Дети не мое. Перехватываю ребенка за живот, неудачно надавливаю, и у меня на рукаве оказывается только что съеденное печенье.

Вытягиваю ребенка на руках, чтобы кто-то ее забрал.

— Твою мать.

— Юр, ну ты чего? Она же маленькая совсем.

Маленькая… маленькая дочка преступников. Может, это дочка их. Расплодили клан Корлеоне. Еще и Валеру в это втянули.

— Ну что, тест на папочку ты не прошел, — Валера забирает наконец у меня девочку, и показывает, как он умеет справляться с детьми.