Чтение онлайн

– Иногда человек, не принадлежащий высокому роду, начинает думать, что, если он начнёт вести себя как родовитый кир и печься о родовом имени, то это прибавит ему...
– хмыкнул Черилл, - значимости. Как-то возвысит его род. Да. Именитые роды просто трясутся за чистоту крови, понимаешь? Они действительно не потерпят чужих детей. В подвалах хранилища, говорят, бесчисленные комнаты с их родословными, которые можно проследить чуть ли не до Алкейма, а у некоторых родов – и того раньше, до того времени, когда дракон уничтожил большую часть мира.

– Но... но зачем?
– с отчаянием силилась понять Аяна.
– Зачем это кому-то может быть нужно? Разве это влияет хоть на что-то в жизни?

– Это традиция. Обычай. Я не знаю, Аяна. Мне самому жаль таких убогих, как Раталл... Они искренне верят, что собственный род можно возвысить, осуждая женщин... женщин, попавших в беду. Юных, неразумных, поверивших в то, чего нет.

– Я не попадала в беду, - твёрдо сказала Аяна. Дрожь отступила, и всё вокруг было ясным, таким же, как внезапно очистившееся небо снаружи, многократно отражённое лужами и сверкающими каплями воды на пышных, слегка побитых дождём папоротниках.
– Черилл, то, что ты говоришь – это не про меня. Я не такая.

– Да я уж понял, - сказал Черилл, вставая.
– Я таких, как ты, ещё не видел.

– Дай мне ещё стакан. Нет, два. Прошу. И погуще.

– У меня столько нету. А если бы и было, я бы не дала тебе, - сказала Аяна, затягивая ленты корсажа на спине Гелиэр.
– Ты уже выпила один. Ещё от двух стаканов ты успокоишься настолько, что будешь выглядеть, как та поддельная девушка в витрине Аплайи.

– Манекен.

– Да. Её можно истыкать иголками, как ежа, но она даже не моргнёт. Ты ответишь на мой вопрос? Я спросила, точно ли ты хочешь ехать.

– Да... Нет. Не знаю!

Красные пятна тревоги и волнения рассыпались по золотистой шее Гелиэр.

– Я не хочу, - со страхом и отчаянием прошептала она, поворачиваясь к Аяне.

– Тогда развернись, я расшнурую тебя, и останемся дома, - протянула Аяна пальцы.
– Я скажу Томиллу, чтобы отвёз отказ.

– Нет!
– воскликнула Гелиэр, двумя руками защищая шнуровку на спине.
– Нет!

– Ладно. Я сяду тут, - показала Аяна на стул у зеркала, - и буду сидеть, пока ты не примешь решение. Я не могу всё время говорить твоим голосом и подталкивать тебя за плечи. Я не могу притворяться тобой и принимать решения за тебя.

Гелиэр вдруг остановилась и закрыла рот ладошками.

– Что? Что за новая идея?
– хмыкнула Аяна.
– Ну?

– У нас были гости... Из соседнего эйнота. Кирья... Она сказала, что им показывали представление, и ей разрешили остаться и посмотреть. Там капойо подменила госпожу, когда ту выводили к мужу. Она как-то смогла вместо кирьи завернуться в покрывало, и муж вывел её и внёс в свой дом.

– Но обман вскрылся?

– Нет... Когда этот муж остался с ней, она... она его отравила. И госпожа стала молодой вдовой. Её вернули семье, и любимый смог жениться на ней, потому что вдовы... вдовы гораздо дешевле. Аяна, почему у тебя такое лицо?

– А что стало с капойо?
– спросила Аяна, оборачиваясь к зеркалу, чтобы понять, что же такое с её лицом.
– Она убила человека! У вас же за это...

– Она... Ну, она пожертвовала собой ради своей госпожи, - прошептала Гелиэр, закрывая лицо руками.

– Ты на что это сейчас намекаешь?
– с укором спросила Аяна, ухмыляясь и потирая переносицу.

– Нет, нет!
– испуганно воскликнула Гелиэр.
– Просто... ты сказала про то, чтобы притворяться мной, и я подумала...

– А ты бы разве хотела, чтобы кто-то вместо тебя глядел в глаза тому, кто тебе нравится?
– спросила Аяна, прищуриваясь.
– И чтобы он сам глядел в глаза другой?

Гелиэр вздрогнула и застыла. Её тонкие черты лица окаменели, ноздри расширились, и Аяне на миг показалось, что милая, нежная Гелиэр, точёная и хрупкая, деликатная и изящная, сжала челюсти, скрипнув зубами.

– Поехали, - сказала кирья Эрке.
– Ну же, чего ты ждёшь?

Вороная кобылка рысила по дороге наверх. Томилл причмокивал, понукая её.

– Гелиэр, теперь всегда будет так жарко?
– спросила Аяна, обмахиваясь веером.
– Ещё даже не середина июля, а такая жара! Это просто невыносимо.

– Да. В конце июля и начале августа будет ещё жарче.

Гелиэр промокала лоб слегка надушенным платочком и тоже обмахивалась веером. Красивая толстая кисть на его ручке взлетала в воздух, её блестящие нити колебались, как пряди волос кирьи на сквозняке под летающей занавеской её комнаты.

– У нас летом погода примерно как у вас в мае, - сказала Аяна.

– Это прохладно.

– У вас в мае прохладно?

– Да. Я слышала, что некоторые кирио купаются со своими катисами с самого начала мая, а то и с конца апреля, до самой осени, чтобы укреплять тело.

– О, я тоже слышала про укрепление тела.

Аяна вспомнила, как кроила куртку для Конды, с удивлением расширяя и расширяя выкройку в плечах, так что она наконец подошла под мерки. А потом она ещё раз перемерила его, нарочно подходя слишком близко, вдыхая запах его кожи и одежды, и делая всё очень, очень, очень медленно, так что в конце он уже косился на неё с подозрением, прищурившись и улыбаясь. Он...

– Сто-о-ой!
– воскликнул Томилл.

Вороная кобылка замедлила шаг и остановилась. Томилл помог им выйти, и Рида сбежала к воротам, встречая. Аяна шагала, переставляя ноги в серых туфельках, которые уже почти разносила.

– Нам разрешили гулять в саду, - радостно сказала она.
– Айлери уже там. Ей редко позволяют гулять. Раз в месяц в парке и пару раз в неделю – около дома.

Аяна вздрогнула. Она посмотрела на Гелиэр, и та помрачнела. Но, помимо Айлери, кирью Эрке явно волновал ещё один немаловажный вопрос, и Аяна взглянула на Риду.

– А кто из кирио дома?

– Только кир Мират.

Гелиэр расцвела красивыми красными пятнами, и Рида подскочила к ней, хватая за руку.

– Кирья, что с тобой?

– Кирья переволновалась, - вздохнула Аяна.
– Попроси на кухне заварить стакан каприфоли.

– Каприфоли?

– Да. Не очень густо. Пусть добавят туда менты и немного сиропа.

– Хорошо. Я провожу вас к Айлери и схожу на кухню.

Они прошли через холл, пустынный и большой, и Аяна вспомнила о катьонте, которые должны были исчезать при виде кира.