Чтение онлайн

– А насчет семейной жизни я так скажу. Все беды от того, что люди пытаются друг друга переделать. Она не так сказала, он не этак сделал, и давай друг друга перевоспитывать. Привычки свои навязывают. Конечно, ничего не получается, вот и начинаются ссоры и обиды. Или вообще разбегаются. Еще хорошо, если по мирному. – Последние слова Вовчик произнес с непонятной злобой. Наверное, из личного вспомнилось, подумала я. Видать и тут не сложилось у бедняги. Говорили, что жена у него была, да сплыла.

Закончив очередное нравоучение, Вовчик аккуратно тушил окурок «Мальборо», которые предпочитал другим сигаретам, вероятно из-за ассоциаций с прошлой шикарной жизнью, и уходил в свою стеклянную будку читать газеты, которые выписывал наш Департамент.

Иногда Вовчик исчезал на две-три недели. «Бабушка» туманно намекала, что он находится на профилактическом лечении и переводила разговор на другую тему.

– Да все с ним ясно! С головой он не дружит, вот и вся болезнь. Ты что, не поняла? – как всегда, категорично, заявляла Милка. – Поэтому и прячется периодически, когда обострение наступает. А жаль, так он парень ничего, можно было бы поближе познакомиться. – Милка подмигнула мне, и нельзя было понять, в шутку это она говорит, или всерьез.

Меня, лично, удивлял ее вкус. Что привлекательного она находила в рыхлом, каком-то заторможенном Вовчике, мне было совершенно непонятно. Вот и «бабушка» его привечала и старалась его похвалить в моем присутствии. Она, впрочем, всех хвалила или вообще ничего о человеке не говорила, как например, о своей заместительнице Алисе.

Постепенно у меня с Вовчиком сложились ровно-служебные отношения. «Доброе утро!», «Можно ключ?», «Хороших выходных!». И все. Как-то был он мне не интересен. А он сам, по моим ощущениям, ко всем окружающим относился одинаково индифферентно и снобистски-презрительно. Только «бабушку» он выделял из остальных, причем со знаком «минус». Каждый раз, когда она давала ему поручения, он как-то недобро на нее поглядывал и молча уходил. А Валентина Ивановна почему-то норовила меня в пару к нему поставить, когда нужно было по делам съездить. В таких случаях мы отправлялись «святой» троицей: я, водитель и Вовчик. Не знаю, какую благую цель она преследовала, компонуя нашу кампанию, но я во время подобных «командировок» отчаянно скучала.

– Просто извелась вся. Приходилось изо всех сил напрягаться, чтобы наладить мало-мальское общение. Как-будто лично все эти тюки с каталогами из типографии в машину перетаскала, – жаловалась я Милке в ее айчаровсокй каморке.

– Подумаешь, дело большое. Не на приеме ведь. Молчала бы всю дорогу и дело с концом. Пусть бы мужики напрягались тебя развлекать.

– Да, они развлекут, как же, разбежались! Один о своей ненаглядной армии будет всю дорогу жужжать, а второй экзамены устраивать, какой вилкой десерты нужно есть, и какого цвета чулки под какую юбку надевать. Очень мне это все интересно. Вообще не буду с ними ездить, пусть бухгалтерию отправляют, это их дело – товар принимать, – окончательно заводилась я.

А однажды «бабушка» попросила меня сходить с Вовчиком к ней домой и забрать парочку растений в горшках для парадного оформления вестибюля. Со дня на день ожидался приезд городского начальства.

Разведение цветов было любимым хобби нашей начальницы, не считая Джета. О ее рабочем кабинете нечего было и говорить: он утопал в райских кущах из пахнущих и цветущих растений. В период вегетации она щедро раздавала всем желающим отростки и листочки. Благодаря дарам начальницы, и моя квартирка вскоре украсилась живописной драценой, воинственно цветущим спатифиллумом и строгим фикусом.

Итак, для придания роскоши нашим казенным «хоромам», по мнению «бабушки», требовались непременно камелии. За ними мы и отправились…

Холодный ветер гонял по улицам мусор и пыль с обочин. С темного неба срывались струи дождя. Вовчик, закутавшись в плащевый плащ-пальто, вышедший из моды несколько лет назад, быстро шагал впереди, не заботясь о том, как там его спутница. Я семенила сзади, вцепившись в зонт и, как на велосипеде огибая лужи. Злость распирала меня и так хотелось напомнить своему спутнику о том, что он идет с дамой и мог бы убавить шаг и взять мой зонт. Но зачем? Он и так об этом знает. Значит не считает нужным это сделать. Наконец Вовчик привел меня к серому дому, угловому в плотной шеренге старого квартала, застроенного по периметру. Я огляделась по сторонам. Недурное местечко! Прямо передо мной возвышались купола православного собора, а сразу за ними, через бульвар – ботанический сад. Живут же люди! За все мою жизнь в Городе, мне еще не приходилось бывать в таких домах. Все мои друзья-подружки проживали в «хрущевках» или панельках, в лучшем случае, в «сталинках». А тут иду в гости к самой истории. Через ярку зашли во двор. Тут стены были довольно облупившиеся и все украшены рисунками и цитатами эпистолярного жанра, что меня сильно огорчило. Ореол древности как-то существенно померкнул.

– А откуда ты знаешь, где Валентина Ивановна живет? – как можно дружелюбнее поинтересовалась я. – Ты что, уже бывал здесь?

– Да, я с Джетом гуляю, когда хозяйка в отпуск уезжает, – неохотно процедил Вовчик. – И по хозяйству иногда помогаю. Прибыть или починить что. В женских квартирах вечно что-нибудь ломается. – Мой напарник замолк, явно не желая продолжать разговор.

Покурили, сидя на хлипком заборчике, окружавшем нечто вроде садика, и зашли в подъезд. Я непроизвольно ахнула. За непритязательным фасадом скрывался настоящий дворец. Лепнина на потолке, металлическая лестница с ажурными орнаментами, на полу узорчатая плитка. Оконные проемы между этажами были забиты фанерой, лампочки не горели, но все равно в подъезде было светло. Свет лился откуда-то сверху. Я запрокинула голову. Наверху красовался стеклянный световой фонарь. В полном восторге я вертела головой по сторонам, стараясь ухватить каждую мелочь этого архитектурно-инженерного чуда. Может зря в семнадцатом свергли буржуев. Жили бы их потомки в таких вот дворцах, капитализм развивали с «человеческим» лицом. слои бы не перемешивались. Люмпены с люмпенами, торгаши с торгашами, интеллигенты с интеллигентами. И я бы не мучилась в поисках своего места между успешными, но глупыми, и образованными, но бедными. Я вздохнула про себя. Жаль, история не имеет сослагательного наклонения.

Все той же молчаливой процессией гуськом поднялись мы на площадку второго этажа. Жаль, не пришлось лифтом воспользоваться. Я такой тоже только в кино видела – с открытой шахтой, решетчатой дверцей и ручкой.

На просторную площадку выходили двери двух квартир. Одна –металлическая, с кучей замков. Вторая – старенькая, обитая черным дерматином. Как ни странно, именно к ней мы и подошли. Вовчик, по-хозяйски, вставил ключ в скважину и открыл дверь. Мы вошли в квартиру. Из темной прихожей кто-то угрожающе заворчал.

– Свои, – кому-то сообщил Вовчик и включил свет. Джет, черно-белый кокер с развевающимися ушами, с топотом метнулся к нам.

– Сидеть, – кратко приказал Вовчик и схватил пса за ошейник. – Ну ты на кухне побудь, – буркнул он, гладя пса и не поворачивая ко мне головы, – а я быстро. – И он шмыгнул вместе с Джетом за дверь.

Я огляделась по сторонам. Небольшая прямоугольная прихожая, из которой налево выходил узенький коридорчик, ведший, по-видимому в кухню, а направо – закрытая массивная дверь, за которой скрылся Вовчик. Под высоким потолком – самодельные антресоли с выглядывающими тюками макулатуры. Вот эти заветные сокровища литературной мысли середины прошлого века!

Сама кухня оказалась, на удивление, небольшой, Я-то рисовала в своем воображении картины огромной коммунальной кухни, почерпнутые из старых фильмов о временах нэпа. А тут довольно узкое помещение с маленьким окошком, да еще забранным решеткой. Я подошла вплотную к окну и выглянула наружу. Все понятно. Окно выходило прямо на крышу подвала.

Обстановка внутри тоже была какой-то странноватой. Я не могла найти объяснение своим ощущениям. Вроде бы кухня, как кухня. Обычная пластиковая мебель. Кухонный уголок, холодильник. Газовая плита, тоже не новая. Белый пластмассовый плафон свисал с потолка на длинном шнуре. И только внимательно осмотревшись по сторонам, я поняла, в чем дело. Здесь не было уюта. Чисто и пусто, по-солдатски. Ни тебе вазочек, ни зановесочек, ни кухонной техники, ни красивой посуды. Странно. Валентина Ивановна ведь женщина, обеспеченная и со вкусом, живет одна, могла бы позволить себе некоторые изыски в жилище.

Поймав себя на мысли, что я обсуждаю постороннего, тем более, приятного мне человека, пусть и мысленно, я почувствовала себя неловко и, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, решила попить водички. Стаканов нигде не было под рукой. Преодолев внутреннее смущение, открыла дверцу навесного шкафчика и заметила на полке пару чашек. Осторожно вытащила одну. Чашка была тоже «старорежимная», глубокая, дивного кобальтового цвета. В детстве меня бабушка потчевала из такой же своим фирменным сливовым узваром.