Чтение онлайн

Но если наше рождение есть свободный акт нашей воли, то взаимная любовь родителей отождествляется со стремлением к воплощению трансцендентального субъекта их предсуществующего ребёнка, родители оказываются не виновниками жизни своих детей, но только как бы их усыновителями, и обнаруживается воочию тщетность попыток объяснения загадки нашей жизни физическими и химическими процессами. Трудно оправдать брак с пантеистической точки зрения; с материалистической же точки зрения, согласно которой любовь и брак представляют собой простые физические явления, не заключающие в себе ничего метафизического, брак оказывается, – как и думал, говорят, Александр фон Гумбольдт – просто-напросто преступлением, так как родители не имеют никакого права из-за своего собственного удовольствия вызывать новое существо к жизни, на которую, если лишить её метафизической подкладки, только и можно смотреть, как на злую шутку». (Дюпрель.)

К этому я могу добавить небольшой парадокс. Если вдуматься, то станет ясно, что никто из родителей не хотел своего ребёнка, даже и те, кто долгие годы хотел, но не мог иметь детей по какой-либо причине. Все дети, даже самые желанные, не те, кого хотели иметь их родители. Я хочу сказать, что они хотели просто ребёнка. Какой получится или какого бог пошлёт, но не этого конкретного, с этим обликом, с этой судьбой.

Стоит упомянуть о заблуждении в умах читателей, возникшем после первых книг Кастанеды – о необходимости растений силы. Из-за этих растений силы Кастанеду называют даже «певцом наркотиков». Считать так – это больше, чем преступление, и даже больше, чем ошибка. Какие книги читают эти субъекты, и читают ли их до конца?

Для того чтобы стать Человеком, для того чтобы стать Свободным, необходимо найти тот путь, на котором это возможно. Ведь о чём бы мы ни рассуждали – это всего лишь пути и способы говорить, а уж любое действие – это, по необходимости, – Путь. Но какой Путь – истинный?

«– Трава дьявола – это лишь один из миллиона путей. Да и всё, что угодно – лишь один путь из миллиона возможных. Поэтому ты всегда должен помнить, что путь – это только путь; если ты чувствуешь, что он тебе не по душе, ты должен оставить его любой ценой. Чтобы овладеть такой ясностью, ты должен вести правильную жизнь. Только при этом условии ты будешь знать, что любой путь – это всего лишь путь, и ничто не мешает ни тебе самому, ни кому-то другому оставить его, если сделать это велит тебе твоё сердце. Но предупреждаю: твоё решение должно быть свободно от страха и честолюбия. Смотри на любой путь прямо и без колебаний. Испытай его столько раз, сколько найдёшь нужным. Затем задай себе, и только самому себе, один вопрос. Этот вопрос задают лишь очень старые люди. Мой бенефактор задал мне его однажды, когда я был молод, но понять мне его тогда помешала слишком горячая кровь. Теперь я его понимаю. Я задам этот вопрос тебе: имеет ли твой путь сердце? Все пути одинаковы: они ведут в никуда. Они ведут через кусты или в кусты. Я могу сказать, что в своей жизни прошёл длинные-длинные пути, но я не нахожусь нигде. Таков смысл вопроса, который задал мой бенефактор. Есть ли у этого пути сердце? Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку. Оба пути ведут в никуда, но у одного есть сердце, а у другого – нет. Один путь делает путешествие по нему радостным: сколько ни странствуешь – ты и твой путь нераздельны. Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь. Один путь даёт тебе силы, другой – уничтожает тебя.

Прежде чем ты решишься на этот путь, спроси себя: имеет ли он сердце? Если ответ будет «нет», значит, так оно и есть, и нужно искать другой путь.

– Но как я смогу наверняка узнать, имеет ли этот путь сердце?

– Это может любой. Беда в том, что никто не задаёт себе этот вопрос; обычно человек слишком поздно понимает, что выбрал путь без сердца, когда уже стоит на краю гибели. В этой точке лишь очень немногие имеют силы оставить свою устремлённость и отойти.

– Как правильно задать себе этот вопрос?

– Просто задай его.

– Я имею в виду, существует ли какой-нибудь специальный метод, чтобы я не обманулся и не принял отрицательный ответ за положительный? Ну, скажем, потому, что в этот момент путь будет казаться приятным и радостным.

– Чушь. Путь без сердца никогда не бывает радостным. Уже для того, чтобы на него выйти, приходится тяжело работать. Напротив, путь, у которого есть сердце, всегда лёгкий; чтобы его полюбить, не нужно особых усилий. Когда выбираешь путь, надо быть свободным от страха и честолюбия. Желание учиться – это не честолюбие. Стремление к познанию – наша судьба, потому что мы люди; но искать траву дьявола – значит стремиться к силе, а не к познанию, а это и есть честолюбие.

А потом путь без сердца обернётся против человека и его уничтожит. Немногое нужно, чтобы умереть, но искать смерти – значит ничего не искать» (К-1).

Если западная философия провалилась в логистику и богословие, то восточная сделала образ Пути одним из своих самых излюбленных понятий. Вспомним хотя бы «Книгу о пути и силе».

А что же придумала западноевропейская цивилизация для того, чтобы человек мог найти свой жизненный путь, пройти его с достоинством, с осознанием правильности этого пути?

Некоторые описывают путь цивилизованного человека, например, так, как его описала С. Чурикова в своём стихотворении «Как сейчас помню…»:

Далее в том же ритме идут – вуз, диплом, завод, план, жена, дети – в общем, как мы все знаем, обычный джентльменский набор карьеры и успеха цивилизованного, приличного человека. И, конечно же, все мы знаем и нам постоянно внушают, чем это заканчивается:

Солнце освещает живописную местность; на расстоянии в десять тысяч миль не видно ни одного облачка.

Что такое подлинная форма вселенной?

Даже рыбки, играющие в прозрачной воде, иногда совершают ошибку.

«Путь нетруден», – говорит Содзан. Трудно стать на Путь, но когда вы уже стали, нет ничего проще. Жизнь на Пути подобна пребыванию под открытым небом ранним летом. Ответ Кассана на второй вопрос о первичной, фундаментальной форме вселенной труднее для понимания. Форма подобна чистой воде, но наше воображение мутит даже чистую воду. Мы принимаем тень за ещё одну рыбу и наоборот. Бога мы считаем Большой Рыбой». (Блайс.)

Дзэнские коаны многомудры, чтобы не сказать – пустомудры. Говорят, чтобы понять коаны, надо много лет медитировать. Но если не один десяток лет проторчать в медитации, то любой пошлый анекдот сможет вызвать просветление.

А «истинное достижение – это освободиться от того, что обычно свойственно человеку. Именно таков Путь Неба». (Дао дэ цзин.)

Понятно, что классический труд о Пути – это, конечно, «Дао дэ цзин». Правда, все комментарии к этой книге мало что дают.

И является ли медитирование в монастыре правильной, правдивой жизнью?

«Что такое правдивая жизнь?

Жизнь, прожитая в полном сознании и с полной ответственностью, хорошая, сильная жизнь» (К-1).

«У общественно развитого человека интерес к собственной личности, забота о развитии своей индивидуальности всегда оказываются вторичными, производными». (Здесь и далее в этом Отражении используются цитаты из книги, изданной Издательством политической литературы – С чего начинается личность. – М., 1984.) «Прежде думай о Родине, а потом о себе». Вы ещё помните этот почти афоризм? А Политиздат не дремал, и правильно делал, честно говоря. Теперь ни Политиздата, ни смысла жизни, ни указания на правильный путь. Ведь «личность (в подлинном смысле слова) всегда несёт в себе некий узел проблем, которые ставятся, переживаются, осмысливаются индивидуально, но в сущности своей являются всецело общественными». Общественность во всех формациях понимает личность как свою служанку и потому и путь ей выбирает общественно полезный. Хотя «общество» – это, по сути, неизвестно, что такое, тем не менее личность сковывается разными мудростями: «Соотношение общественных и личных мотивов поведения – весьма важный показатель морального характера человека». Можно сказать, что общество тоже из хранителя превратилось в охранника. «Образ жизни как социально-философское понятие отбирает в многообразии качеств и свойств, присущих данной личности, лишь социально устойчивое, социально типичное, характеризуя общественное содержание её индивидуальности, раскрывая человека, стиль его поведения, потребности, предпочтения, интересы, вкусы не со стороны его психологических особенностей, отличающих его от других людей, а со стороны тех свойств и черт его личности, которые заданы самим фактом его существования в определённом обществе».

Всё это, конечно, правильно; жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Но и в те времена было осознание того, что «нам не угрожает массовая неукоснительность в соблюдении правил и норм подлинно человечного общежития, и, стало быть, воспитание уважения к правилу остаётся актуальной задачей общественности». Почему же это так? Может, потому, что жизнь частная и жизнь социальная имеют разные цели? У социальных формаций разные цели и разные основания – феодализм и монархия, капитализм и социализм и прочие придумки разных мудрецов ставят своей целью благо или человека, или какой-либо социальной группы. А вот у частной жизни цель одна – выжить. И лучше с комфортом, а общество – общество пользуется личностью и личность в отместку пользуется обществом.