Чтение онлайн

— А что с ним?

— У него одни мозги живут, — подсказал Калинка, хотя Адриан едва ли нуждался в его комментариях.

Человек, опутанный проводами не хуже иного концентратора, находился в палате уже пятый месяц. По шею его прикрывала изумрудно-зеленая простыня. Сердце, легкие, печень были раздавлены, их заменяли искусственные.

Адриан, попав в ведомство доктора Харькова, зачарованно озирался, молчал и, похоже, нисколько не жалел этого человека. А Стивен жалел, но успел привыкнуть.

— Жизнь тут непонятно как держится, — повторил Калинка вслух.

— Не удивительно, — сказал Адриан. — А для чего же мозг?

— Приглядись, — и Стивен указал на стекло, отделявшее палату от соседнего помещения.

Калинка, несмотря на непроходящую неловкость, которую он чувствовал в этой лаборатории, широко и довольно улыбнулся. Потому что Адриан, повидав уже половину чудес ВНЦ, наконец-то остолбенел.

–  Лошадь, — проговорил он.

Руководитель лаборатории, в тот момент занятый кофейным суррогатом и отчетами из соседнего ведомства, повернулся к гостям. Калинка в который раз подметил, что Эрик Харьков похож на хорька — в свои сорок с лишним худой, верткий и длинный, и между приборами своей лаборатории словно бы змеится.

— Эрик Харьков, доктор первого ранга, — и он, как поступали исключительно русские, протянул Адриану руку.

— Теру Адриан, — к удивлению Калинки, японец ответил на рукопожатие. — Доктор без ранга, искренне удивленный вашими опытами.

— Я рад, — ощерился Харьков. — А это, — он панибратски потрепал сгусток проводов по плечу. — Эмиль Вереница. Ему тоже приятно с вами познакомиться.

Калинка, уже знавший, в чем фокус, смотрел на лошадь. Та переступила с ноги на ногу и загугукала. Уши животного стояли торчком, выражая явный интерес.

— А как зовут жеребца? — Адриан подошел к стеклу.

Конь снова поздоровался и принялся попрошайничать, копая резиновый настил передней ногой.

— Деспот, — представил животное Харьков. — Только он вас не видит. С его стороны стекло непрозрачное.

Глаза Адриана расширились до почти европейского размера. Калинка удовлетворенно закивал. Деспот заплясал, словно собирался на скачку. Японец провел рукой по стеклу в неосознанной попытке потрепать коня по шее.

— До несчастного случая господин Вереница был неплохим каскадером. Работал на киностудии в Праге, а до того, насколько нам известно, служил в конной полиции. И вот в возрасте сорока трех лет во время трюка с поездом неподрассчитал прыжок, — рассказывал Харьков давно затверженную историю. — И едва не лишился жизни.

— Тоже мне, жизнь, — фыркнул Калинка.

Деспот за стеклом прижал уши.

— Понял, молчу, — извинился кибернетик.

— Жизнь поддерживается, конечно же, искусственно, — продолжал Харьков. — Он не может самостоятельно дышать, и тем более, говорить. Но мозг, что удивительно, не пострадал, и господин Вереница теперь общается с нами через своего любимого коня Деспота.

— Вы пробовали менять лошадь? — деловито поинтересовался Адриан.

— Обижаете, — рассмеялся Эрик. — Разумеется, и не раз. Результат одинаков, Эмиль Вереница может телепатически управлять любой лошадью. Но Деспот его несомненный любимец.

— Поразительно. Только лошади?

— Нет, вероятно. Но он не хочет.

Деспот снова выпрашивал лакомство. Калинка считал коня и без того достаточно толстым.

— У тебя есть что-нибудь? — а вот Адриан на провокацию поддался.

Японец казался счастливым, как карапуз в зоопарке. Стивен при виде волшебного живого трупа в коконе проводов робел и радости новичка не понимал и не одобрял.

— Не в этот раз.

— Морковку он любит больше всего, — подсказал Харьков. — Заходите еще, буду рад! И не забудьте про морковку!

Это значило, что экскурсия окончена. Ни про аниполе, ни про суть эксперимента Эмиля Вереницы Харьков рассказывать не стал. Выдал ровно тот объем информации, который не жалко для туристов. И это несмотря на то, что Адриан ему явно понравился. Что ж, здесь не детский парк с аттракционами.

Харьков выглядел так, словно с неба на него, как в дурацком мультфильме, упала наковальня и легонько стукнула по темечку. Стивен хотел было спросить, все ли у доктора в порядке, но тут его отвлек Адриан.

— Поверить не могу, — с умеренной дозой восхищения сказал он. — Я бы сказал, что этот эксперимент предосудителен, не будь он таким…

— Не будь этот Вереница таким исключительным, его ни за что бы сюда не притащили, тем более, вместе с лошадью, — оборвал Калинка. — Когда случился этот, скажем так, инцидент, конь не давал даже погрузить истекающего кровью хозяина в неотложку. Потом, конечно, кое-как упихали, но зверюга поскакала за машиной. А уж от больницы вообще прогнать не могли. Даже усыпить хотели, но общественность не дала.

— Мало ли, может быть, хозяина любит. Они умеют, — предположил Адриан. — Хотел бы я знать, как заметили связь.

— У него сын есть, года три-четыре, маленький совсем. Сюда, его, разумеется, не приводят. А в больнице, откуда Вереницу забрали, он посидит-посидит с папкой, да и к Деспоту. А тот к нему ластился, как к родному.

— И все?

— Нет, не все. Пацан, конечно, еще мало соображал, но дед, который его в больницу водил, как-то приметил, что когда маленький у кровати отца сидит, лепечет ему что-то, конь с улицы словно бы отвечает.

Адриан улыбнулся.

— Потрясающая история, — похвалил он. — Стивен, а как вообще допустили лошадь в больницу?

— Ты же знаешь этих европейцев, — хмыкнул Калинка. — Они мало того, что эвтаназии этого субъекта не стерпели бы, а уж ущемления прав скотины — тем более. И еще в новостях такую рекламу сделали, что потом, наверное, в этом госпитале платных коек не хватало. Да и потом, зверюгу все ходячие больные кормили.

— Это-то я вижу, — насупился японец. — Еще немного такого рациона, и у него начнутся проблемы с ногами. Если уже не начались. Лошадь должна двигаться.

— А покойники — лежать в земле, — в тон ему пропел Калинка. — Что же, я думаю, в эту лабораторию ты будешь заходить часто. Кстати, не надумал завести собачку?

Вчерашнего отчуждения как ни бывало. Стивен удивлялся, что мог накануне посчитать Адриана бесчувственным японским божком. Нормальный был парень, любил поговорить, а уж как с него снимали Чипа!

Мысли о взбесившемся роботе вернули Калинку к реальности.

Слово «нормальный» для Теру вряд ли годилось.

Конь Адриана заметил. Через непрозрачное стекло. В Деспоте, наверное, вообще мало уже осталось от лошади, но такое поведение многое значило. Аниполе? Или шуточки Вереницы?