Чтение онлайн

— А что у нас теперь? — прервал его размышления Адриан.

— Роботов с тебя уже хватит, Вереницу посмотрели, — Калинка загибал пальцы. — Значит, бар.

— Запирая людей в подвале на неопределенный срок, необходимо должным образом заботиться о гармоничном сочетании работы и отдыха, — продекламировал Калинка.

Адриан хихикнул.

Прежде чем тащить новичка в бар, Стивену пришлось выдержать сражение с салатно-зелеными джинсами и растянутым красным свитером того. Теру искренне считал такое сочетание цветов вполне адекватным, да еще полез за ленточкой для волос. Оранжевой. Выхватив у подопечного уродливый аксессуар, Калинка почувствовал себя стилистом-извращенцем. Нет, он и сам искренне полагал, что тратить на одевание больше двух минут, необходимых, чтобы затянуть ремень и отряхнуть помятый халат, — верный признак назревающих проблем с ориентацией. Но отпускать Адриана в таком виде значило обречь и его, и себя на пересуды, чуть ли не главное развлечение жителей подвала.

— Адриан, вот какого цвета это бабье счастье? — вопросил Калинка.

От предположения, которое он почти уже высказал, Стивену самому сделалось смешно. Не мог Адриан быть из «этих», коих в подвале и так хватало.

— Понятия не имею, — без колебаний отозвался доктор. — Стивен, послушай, я не против, чтобы ты был моим консультантом, но у меня просто нет другой одежды.

— А моя с тебя свалится… — докончил Калинка и тут осекся.

— Ты что, дальтоник? — не очень тактично, но зато честно спросил он.

— Полная цветовая слепота, — совершенно не обиделся Адриан. — Врожденная.

— Мда… Тебе лучше бы ходить по магазинам с кем-нибудь.

— Я не хожу по магазинам.

— Я тоже.

Калинка мысленно клял себя за невнимательность. В личном деле же черным по белому написано, что Адриан не различает цветов, а потому в свое время испытывал серьезные затруднения при поступлении в Университет Оулу.

Врач с цветовой слепотой. Пусть даже фельдшер.

Не хотел бы Калинка угодить к такому на прием.

— А не мешает? — спросил он. — Ну, лечить…

— Совершенно. Внутренности я не путаю, — ухмыльнулся Адриан. — А вот водительские права мне давать не стоит.

— Не дали?

— Сам отказался. Думаю, сяду я за руль, и работы моим коллегам прибавится.

Калинка, все еще осмысливавший, каково это, не видеть цветов, вертел в руках оранжевую ленточку.

— Ты всегда такой ответственный? — поинтересовался он.

— А как же, — хмыкнул Адриан. — Что я сделаю, то ко мне и вернется. Это карма, Стивен.

— Очередной японский боевой клич?

— Закон мироздания. Но не буду тебя этим утомлять, пока сам не попросишь.

— Иди в форме, — Калинка неожиданно вспомнил, из-за чего вышел спор.

— Куда идти?

— В форме, говорю. Отучайся бегать в гражданском, — пояснил Стивен.

За форму он мог быть спокоен. Она была именно тех цветов, из которых, наверное, состоял для Адриана весь мир.

Бар подвала по популярности значительно превосходил оранжерею. Особенно в вечернее время. Калинка прикинул, сколько осталось у него до смены, и решил, что будет выпивать. Заодно хотелось понаблюдать, что представляет собой Адриан в подпитьи, и не опасно ли будет, в случае чего, отпускать его одного в этот драконник. Именно так Калинка бар и называл.

Первый год, когда ему еще не было восемнадцати, в бар Калинку не пускали, и он очень расстраивался. Получив, наконец, вожделенный доступ, Стивен разочаровался. Он и так знал, что многие в проекте были психами — клиническими, разве что без справок, а уж в пьяном виде и вовсе вызывали отвращение. В особенности тем, что в качестве закуски предпочитали сплетни об отсутствующих коллегах.

Приведенный в порядок Адриан сохранял самурайское спокойствие. Такое вспомнилось Калинке сравнение, и он решил как-нибудь поговорить с Теру о Японии. При условии, что тот сам хоть что-то знал. Или знал, но не хотел топить собеседника в потоке энциклопедических знаний.

Они устроились у стойки, собственно, столики давно были заняты.

— Тут тоже все синтетическое?

Калинка вздохнул.

— Да, но эффект тот же, что и от настоящего.

— В таком случае, я бы не отказался от маргариты.

Получив свой коктейль, Адриан разулыбался.

— Знаешь, Стивен, а подпольная пивоварня бы тут процветала.

— Подпольная пивоварня в подполье, — сочинил каламбур Калинка. — Не будь это такое серьезное заведение, я бы уже давно ее открыл.

— Я уже понял, что оно серьезное, — кивнул доктор. — Даже слишком. Кстати, я сейчас вспомнил, что видел в новостях про вашего Вереницу около год назад. У нас там телевидение практически не ловилось, но иногда удавалось посмотреть. Сотовая связь — тоже.

— Куда ты забрался! — оценил Калинка. — Я думал, от этого ящика уже нигде не спрячешься.

— Я не прятался от ящика, хотя некоторую склонность к затворничеству, пожалуй, имею.

Калинке было очень интересно, что скажет Адриан про Вереницу. Похоже, новичок понятия не имел о полях. Стивен не считал себя дураком, по крайней мере, в последние два года — точно. Если кто-то чего-то не знает, наиболее правильным будет не торопиться просвещать, особенно в такой хитро устроенной пирамиде, как ВНЦ.

Без инструкций начальства рассказывать Теру о полях Калинка не станет. Но вот самому по меньшей мере любопытно, чем так необычен Адриан. Ответ, возможно, мог дать Чип, но до него у Калинки руки так и не дошли.

Зато они дошли до пол-литровой пивной кружки, которая уже на треть опустела.

— Как долго они собираются его тут держать? — вдруг спросил Адриан.

— Кого? — опешил Калинка.

— Вереницу.

Стивен не решил пока, до какой степени можно раскрывать секреты Адриану. Тот вызывал доверие, и, в общем-то, был достаточно умен, чтобы не сдавать нечаянно сболтнувшего лишнего Калинку. Но доверие имело границы.

Пока имело.

Калинка ужаснулся.

— Не известно, — сказал он. — До тех пор, пока Харьков не закончит свои исследования — точно. А когда он их закончит, не знает никто. В том числе и он сам.

Получилось многословно и пусто. Адриан понимающе улыбнулся и попросил вторую маргариту.

— Он умирает, — вполголоса, так, что слова практически потонули в тихой инструментальной музыке и гуле разговоров, сказал Адриан.

— Официально, Эмиль Вереница мертв уже давно, — перебил Калинка. — Но тебе, как доктору, виднее.

Калинка допил пиво.

— Я не одобряю таких вещей, но и бегать по подвалу с плакатом «Свободу Веренице!» тоже не собираюсь, — заявил он. — К тому же, есть его согласие на участие в эксперименте. Нормальное явление. Завещают же люди науке свои внутренности, так?

— Я понимаю, — согласился японец. — Страдание — причина жизни, но от него можно избавиться.

— Сдохнув?

— Это не панацея.

У Калинки возникло неприятное чувство. Он не любил религиозных фанатиков и с подозрением относился ко многим верующим. Поэтому вести с Адрианом беседы о боге Стивен не хотел. Тем более что боги у них, судя по всему, разные.