Чтение онлайн

Во всех подразделениях проходили митинги, на которых гвардейцы благодарили Коммунистическую партию, Советское правительство за отеческую заботу о Красной Армии, давали клятву еще беспощаднее бить врага, с честью выполнить интернациональную освободительную миссию.

Анализируя выступления участников митингов, беседуя с красноармейцами, я не мог не почувствовать, что люди рвутся в бой, что в обороне сидеть им не хочется. Мы сочли необходимым провести в ротах и батареях красноармейские собрания, на которых разъяснили, что оборона — мера кратковременная, что она продиктована интересами дела — перегруппировкой и наращиванием сил воинских частей для предстоящего решительного наступления.

Большая организаторская и агитационно-пропагандистская работа проводилась нами по таким материалам, как выступления и приказы И. В. Сталина. Великий праздник — 7 Ноября — мы встречали в окопах. Во всех подразделениях читался и разъяснялся доклад И. В. Сталина о 27-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции и приказ № 220 Верховного Главнокомандующего. С душевным подъемом, волнением и великой радостью восприняли бойцы и командиры ту часть приказа, где призывно звучали слова: «Теперь за Красной Армией остается ее последняя, заключительная миссия: довершить вместе с армиями наших союзников дело разгрома немецко-фашистской армии, добить фашистского зверя в его собственном логове и водрузить над Берлином Знамя Победы».

Помню, я болел гриппом, но, несмотря на это, из своей землянки ночью на 8 ноября звонил во все подразделения. Отовсюду — с КНП батальонов, из рот, батарей — отвечали, что приказ № 220 уже прочли или сейчас читают. Командир минометной роты Груздев доложил, что при чтении приказа произошел спор. Оказывается, в одном из взводов роты приказ взялся читать парторг роты сержант Керимбаев.

Когда он прочитал то место, где сказано, что Красная Армия должна довершить разгром врага, один из бойцов сказал: «Значит, братцы, пришло время окончательно укокошить гитлеровцев».

— Что значит «укокошить»? — усомнился Керимбаев, не знавший тонкостей русского языка. — В приказе Верховного Главнокомандующего сказано «добить», а ты какое-то придумал слово.

— Да это то же самое, — не сдавался боец. — Вот командир роты идет, спроси хоть его.

Пришлось Груздеву выступить арбитром в этом споре. Командир роты сказал, что оба слова хороши, если в них вкладывать смысл: быстрее разбить фашистскую Германию.

Относительно спокойные дни в обороне мы использовали и для того, чтобы завершить оформление наградных листов. Посоветовавшись с командиром полка, эту работу я поручил парторгу полка П. Г. Поштаруку и штабному работнику С. Г. Себекину. Помог нам и политотдел дивизии. Его представители посетили ближайшие четыре полевых госпиталя, установили, что некоторых бойцов и командиров, отличившихся в боях, своевременно не представили к наградам. Мы восстановили справедливость. К орденам и медалям командование полка представило 52 раненых красноармейца и командира. Наград удостоены были в эти же дни командир роты капитан В. Е. Юрков, командир взвода лейтенант А. Г. Лелетко, младший лейтенант медицинской службы Б. Я. Мартовская и многие другие.

Наступившее похолодание, участившиеся дожди, мокрый снег отягощали окопный быт личного состава. Требовалось хорошо наладить службу полкового тыла, его батальонных и ротных звеньев. Еще в начале ноября собрались у меня политработники. Состоялся откровенный разговор. Его начал парторг полка П. Г. Поштарук.

— Люди мерзнут, негде обсушиться, давно не мылись, — сказал Петр Григорьевич.

Его поддержал агитатор полка капитан А. М. Одяков:

— Шутят в ротах, смеются, поют песни, но кое-кто и ругает наших тыловиков — баню до сих пор не устроили.

На заседание полкового партийного бюро мы пригласили работников тыла, командиров батальонов, их заместителей. Немало справедливых упреков было высказано в адрес тех, кто непосредственно отвечает за организацию питания и бытового обслуживания личного состава. Никто, конечно, не умалял большого и напряженного труда бойцов тыла. Вместе с тем партийное бюро не делало никаких скидок тем работникам тыловых подразделений, которые проявляли расхлябанность и не использовали имеющихся возможностей для улучшения быта красноармейцев.

Выполняя решения партийного бюро, парторг полка Поштарук и помощник начальника штаба по тылу Маланьин изучили опыт работы старшин подразделений, поваров, работников походных мастерских по ремонту обуви и обмундирования. Ценные советы интендантским работникам высказали бойцы. По их инициативе началось утепление землянок. Мы усилили контроль за своевременностью доставки красноармейцам горячей пищи.

Вспоминаю такую картину. Выпал снег. В лесу, под вековыми елями, задымила полковая баня. Тут же, в бане, работали парикмахеры, мастера по ремонту обуви, белья, обмундирования. То, что не поддавалось ремонту, заменялось исправным из запасов службы вещевого довольствия полка. Об открытии бани позаботился помощник командира полка по тылу И. Ф. Агеев.

Нашлись острословы, которые, в шутку конечно, придумали бане наименование «Кобра», что расшифровывалось примерно так: «Комбинат бани, ремонта — агеевский». Эти же, должно быть, острословы сочинили куплеты:

И пошли гулять эти куплеты по полку! Конечно, не ахти какая поэзия, по люди как умели, так и развлекались.

Ивану Федоровичу Агееву пришлось преодолевать немало трудностей. Много забот ему причиняли лошади. Их надо было кормить, укрывать от непогоды, лечить. Как-то в землянке командира полка я застал Агеева вместе с ветеринарным врачом Михеевым. Они доложили Шульге, что лошади стоят без укрытия, на дожде и холоде, худеют и болеют.

— Дожди льют, прямо наводнение, — жаловался Михеев.

— Плохо, — поморщился Шульга.

— Что же будем делать с лошадьми, Иван Федорович?

— Ставить лошадей под крышу, в крестьянские дворы…

— Правильно. И разумеется, с согласия местных жителей.

— Само собой…

— Если не всех лошадей удастся поставить под крышу, раздобудьте брезенты, сделайте навесы, примкните их к стенам, — посоветовал Шульга Агееву и Михееву.

Лошадей мы сберегли, и в этом была заслуга Агеева, Михеева, командира транспортной роты Мальцева, старшин рот и батарей, ездовых.

И. Ф. Агеев был хороший служака, хозяйство полка вел заботливо, рачительно. А оно было большое, сложное. Мучило нас и бездорожье. Но я не помню случая, чтобы наши тылы что-то не подвезли, не доставили, не удовлетворили обоснованного и законного требования. Дело свое Агеев выполнял добросовестно. Ему деятельно помогали офицеры интендантской службы Филатов, Батталов, Лобанов, командир транспортной роты Мальцев, ветврач Михеев, помощник начальника штаба по тылу Маланьин.

Как-то один из наших офицеров набросился на хозяйственников с обвинением, назвав их «тыловыми крысами» и «тряпичниками». Пришлось мне вмешаться и сказать, что тяжелый труд интендантов, к тому же очень часто под бомбежками и артобстрелом, имеет прямое отношение к боевой деятельности полка. Так что интенданты полка не «тряпичники», а боевой начальствующий состав.

Не могу не упомянуть музыкантского взвода, возглавляемого капельмейстером капитаном Д. А. Соболевым и старшиной В. Т. Ждановым. Взвод не только занимался музыкой, но и выполнял нелегкие, часто связанные с риском для жизни задачи, в частности помогал выносить с поля боя раненых и тела погибших воинов.