Чтение онлайн

Первой парировала женщина:

– Более всего во вранье верит врущий.

– Это да. Вы тут поворкуйте, а я уж как-нибудь так погуляю.

Холодов встал — и пошел к реке. Остановить его не пытались. Он размышлял о том, что женщина была им послана как искушение. Нет... боги не искушают, они испытывают (тех, кого любят), такими забавами не брезгуют иные силы. А ведь этот Знайка даже не думает о чистоте своих ногтей. Да что ты, Михаил, урезонивало альтер-эго, что ж ты повел себя как пацан! Или комплектуешь?..

Вернувшись к костру, Михаил застал все еще распинающегося друга.

– ...Каждый без запинки назовет имена семи знаменитых маньяков. Но вряд ли большинство припомнят имена хотя бы трех великих физиков.

– Я знаю. Максвелл, Фарадей, Каку. Продолжать?

– Просто вы в теме.
– Миша понял эти слова друга как легкий наезд на Холодовскую недоученость, но ему уже было наплевать.

– Так чем же вы там занимались... на самом деле?
– Вкрадчиво произнесла женщина.

– Пытались испытать на прочность гипотезу о том, что информация находится у истоков всего бытия. Когда мы смотрим на эту вот Луну, на Михаила, - Тимур кивнул в сторону друга с явным неодобрением его скорого возвращения, - или атом, их сущностью является заключенная в них информация. Но эта информация начала свое существование, когда Вселенная обратила свой взор на саму себя. Существование Вселенной началось в тот момент, когда она стала объектом наблюдения. Это означает, что вещество Вселенной, возникло в тот момент, когда информация была замечена. Нами! Вселенная приспосабливается к нам точно так же, как и мы приспосабливаемся к ней; в том, что само наше присутствие обусловливает возможность существования Вселенной. Это в общих чертах.

– Как же это все можно исследовать... тут же философия, и физика, кажется, в этой области бессильна.

– В свое время были мыслители, предполагавшие, что все сущее состоит из атомов. Таковые открыли через тысячелетия. Эфир так же был лишь гипотезой, но гравитационные волны открыты лишь недавно. За фантазером дерзает исследователь...

И в этот момент Холодов таки встрял:

? Девятнадцатый век был веком поклонения искусству. Мы знаем, чем это кончилось. Двадцатый век был веком поклонения науке. Мы знаем, чем это кончилось. А чему мы поклоняемся в веке двадцать первом?

– Прежде всего, - убежденно парировал Куневой, - информации. Вот каково нам находиться здесь без возможности выйти в интернет?

– Знаете что...
– Миша сказал это уверено.
– Вы и впрямь ведете себя как информационные вампиры. Правда...

...Итак, отправившись за тридевять земель, наша троица вполне себе поладила. По крайней мере, роли распределены и оформился классический треугольник. Видать, Господь и впрямь ее любит — в смысле, цифру три. Вот взять ту же воду (как химический элемент): молекула ашдвао состоит из трех атомов, в результате вода может быть (в определенном диапазоне температур) универсальным растворителем. Впрочем, это ж наши чисто человеческие заморочки: атомы, полагаю, столь же любимы, как молекулы — и не только Господом. И кварки не обижены, и мезоны, и даже неуловимые нейтрино. Замечу: химия имеет немаловажное значение в сфере межчеловеческих отношений, а квантовая механика и ядерная физика — вряд ли. Я подразумеваю не боевые отравляющие вещества, а всякие такие флюиды, афродизиаки и психостимуляторы. Химики, конечно, химичат дай Боже, но, когда со своими андронными коллайдерами наперевес в дело вступают физики — следует выносить всех святых, тому свидетельства — Хиросима и Чернобыль. Так что в большинстве случаев уж лучше быть раздолбаем как Холодов, чем разумным естествоиспытателем типа Куневого...

...Земля круглая лишь если на нее смотреть как на глобус — в реальности наша планета испещрена чёрт знает чем, а посему приходится преодолевать чёрт знает что. Вот и теперь стоят Миша, Тимур и назвавшаяся Евгенией красна девица пред зданием бывшей экспериментальной лаборатории, которое, как в сказке, торчит без окон и дверей, и только лишь краснокирпичная стена над путниками зловеще нависает. И тишина... Ах, да: двери с окнами когда-то все же были, но кто-то таковые повыворотил. Всего лишь восемь лет прошло с момента не слишком удачного эксперимента, а лихо ой, как погуляло.

Первой в проем ступила женщина. Она, кажется, и впрямь безбашенная. Последним нырнул Куневой — он замешкался, настраивая свои приборы.

– Комната... где эта комната...
– Заклинала женщина. Мужчины глупо лыбились, стесняясь признаться, что девка выражает общее желание.

Кругом царила мерзость бесхозной песочницы, на которой детишки, натешившись, от души погадили, игрушки попереломали — и отправились на тихий час. Каждый элемент техногенного пространства нес печать мародерства. В античное богобоязненное время даже священное нутро фараонских пирамид, не боясь мести Омона или не знаю какой еще египетской силы, раздербанили по самые гланды, а что уж тут говорить о бывшем научном учреждении, лишенном вооруженной охраны.

– Я хочу отве-е-ета-а-а-а!
– Стены гулко и игриво отразили истерический визг женщины. Только сквозняк гулял по коридорам и цехам, и почти везде над бардаком со стен насмехалась сладкая парочка МедвеПут, заключенная в разноцветные рамки.

И вдруг...

– Спра-а-ашивай, челове-е-ек!

Все трое, ракрымши рты, замерли. Казалось, ответило само здание — мертвенным баритоном. Со лба Тимура покатились капли влаги.

– Ты кто… – По-детски промямлил Миша.

После минутной паузы:

– Это вопро-о-ос?

Евгения ступила вперед и звонко тявкнула:

– Ты существуешь?!

– У-у-уе-е-ешь!
– Ответило эхо.

Тишина. Может, массовый психоз. Тимур дрожащими пальцами попытался открыть свой рюкзак, но у него не получалось. Он простонал:

– Неужели...

– ...в самом деле все медведи околели...
– Отшутился Миша, с непонятным удовольствием наблюдая в глазах женщины фанатичный огонь.

В этот момент в зале засвистал сквозняк. Из нескольких углов сразу донесся дикий гуд. Тимур с Евгенией, как сладкая парочка покемонов, вошли в ступор: исчезло время, импульс паники резко сменился расслаблением кролика под властью удава. Тимур еще успел подумать: за что боролись — на то и напоролись, Господи, мы превратились в соляные столбы... но произнести хотя бы что-то вслух Куневой не мог, уста онемели, мозг обратился в вату.

– Вре-е-ешьне-е-ева-а-зме-ешь...
– У Евгении едва шевелились губы, она произнесла эту фразу как зомби. Все вокруг поплыло, как на сюрреалистической картине...
– Б....дь!
– Женщина произнесла ругательство загробным басом...

Когда Тимур, наконец включился в реальность, оказалось, Холодов пропал.

– Все это лишь психоз. Вот.
– Кому Куневой это доказывал - себе? Евгения вдохновенно молчала. Оба как по команде присели на корточки и прижались к шершавой стене. И тут — крик:

– Оп-ля! Сеанс разоблаче-е-ения-я-я!

Это был голос Холодова. Миша тащил за шкирман седобородого мелкого старикашку. Впрочем, тот и не пытался сопротивляться. Посередине комнаты старец, неожиданно ловко оттолкнув Холодова, оправился и произнес:

– Без грубостей. Вы мне в сыновья годитесь.

Вострые глазки представителя старшего поколения нагло поедали фигуру женщины.

– Ваши приколы не смешные.
– Заявила Евгения, поежившись.

– Ваша глупость беспросветна.
– Парировал старик.

– Детский сад.
– Констатировал Тимур.

– У него там очень даже уютная нора.
– Доложил Миша.
– Хорошо устроился… красавчег.

– Вы-ы-ычто-о-оздесь...
– Евгения частично еще оставалась во власти недавнего религиозного помутнения, поэтому говорила замедленно.
– Так и живе-е-ете?

– Обитаю.
– Ответил старичок-боровичок и сморщил и без того морщинистый лоб.

– Мерзкая обитель.
– Отрезал Холодов.

– Старик, не надо.
– Этой фразой Тимур еще более распалил друга. Пожилой шутник при слове «старик» вздрогнул. Миша, зло глядя в глаза другу, взорвался: