Чтение онлайн

Поручик Дуб бросил злобный взгляд на беззаботную физиономию Швейка и с яростью в голосе спросил: «Вы меня знаете?» — «Так точно, знаю, господин лейтенант!» Дуб вытаращил глаза и затопал ногами: «А я вам говорю, что вы меня еще не знаете! Вы меня, может, знаете с хорошей стороны, но когда вы меня узнаете еще с плохой стороны!.. Осел! Есть у вас братья? — «Осмелюсь доложить, господин лейтенант, есть один!» — «Видно ваш братец такая же скотина, как вы! Кто он такой?» — «Учитель, господин лейтенант. Тоже служил в армии и сдал офицерский экзамен», — ответил Швейк с беззаботным спокойствием.

Уходя на поиски съестного, Швейк еще долго слышал рев поручика Дуба, рыскавшего по вокзалу в поисках новых жертв. Поручик Дуб гремел: «Вы меня знаете?» — «А я вам говорю, что вы меня еще не знаете!» — «Есть у вас братья?» — «Видно такие же скоты, как вы! Кем они были? При обозе?.. Ну, хорошо!.. Abtreten!» Но в общем обход поручика Дуба не принес положительных результатов. Он остановил еще три группы солдат, однако его воспитательные устремления «довести до слез» потерпели полный крах. Отправляемый на фронт людской материал был такого качества, что по глазам каждого солдата поручик Дуб видел, что думают они о нем не очень-то лестно.

Уязвленный в своей гордыне, поручик Дуб обратился к капитану Сагнеру с просьбой арестовать Швейка. Капитан Сагнер, который как истый кадровый офицер ненавидел всех этих офицеришек из шпаков, обратил внимание поручика Дуба, что подобные представления могут делаться только в форме рапорта по команде, а не эдак по-панибратски. В батальон такое дело поступает из роты, и первой инстанцией в данном случае является надпоручик Лукаш. Присутствовавший при этом Лукаш заметил, что у Швейка и в самом деле есть брат — учитель гимназии. Поручик Дуб заколебался и сказал, что ответы Швейка на заданные ему вопросы оставляют дерзкое впечатление, а сам Швейк, судя по его внешности, — человек слабоумный.

В вагоне, где разместилась батальонная канцелярия и склад, каптенармус Баутанцель разглагольствовал: «Я уже два раза был с маршевым батальоном на позициях, но такого убожества еще не видывал. В прошлый раз у меня было припрятано десять тысяч сигарет «Мемфис», два круга эментальского сыра, триста банок консервов. Потом, когда мы пошли на Бардеёв в окопы, а русские со стороны Мушимы перерезали сообщение с Прешовым — какая тут пошла торговля!.. Часть запасов я сдал в батальон, а остальное распродал в обозе. Был у нас майор Сойка — форменная сволочюга!

Героем он, прямо сказать, не был и предпочитал околачиваться в обозе. Приходил обычно Сойка под таким соусом, что, дескать, хочет проверить, как варят солдатский харч. Только придет сообщение, что русские опять что-то готовят, Сойка тут как тут! Дрожит весь, выпьет сперва на кухне рому, а потом уже начинает проверку. Харчи на позиции нам приходилось посылать ночью, да и то по дороге что получше немцы задерживали и жрали сами. За все это время мне не удалось ничего сэкономить, всего одного поросенка, которого я дал прокоптить, а чтоб майор Сойка о нем не пронюхал, мы его спрятали в часе ходьбы от нас, у артиллеристов, где у меня был знакомый фейерверкер.

Так вот, значит, этот самый майор придет, бывало, к нам и начинает пробовать на кухне суп, а один раз — хотите верьте, хотите нет — он вытащил из котла и навернул мясо для целой роты. Начал со свиной головы и сожрал все подчистую. Потом попробовал суп и закатил скандал, что это не суп, а вода, и что это, мол, за порядок — мясной суп без мяса!.. Сволочной майор приказал его заправить и бухнул в суп мои последние макароны, которые я сэкономил за все это время. Но это еще было не так обидно, как то, что на заправку пришлось ухлопать два кило коровьего масла, которые я сэкономил из офицерской кухни. Он его нашел на полочке над койкой и давай меня чехвостить — что это за масло и кому оно принадлежит!

«Вы, говорит, небось, ждете, когда придут русские и отберут у нас последние два кило масла. Необходимо его сейчас же бросить в котел, раз суп постный. Под конец у него уже был такой нюх, что он сразу находил, где мои запасы… Раз я сэкономил из солдатских харчей говяжью печенку и спрятал ее под койку. А он сразу туда залез и вытащил. Когда же он опять на меня разорался, я ему сказал, что эту печенку нужно закопать, потому что она испортилась. Но майор прихватил с собой одного обозного и они вместе отправились ее варить в котелке наверху под скалами. А русские увидели огонь и саданули из восемнадцатисантиметровки по майору вместе с котелком и обозным…»

В штабной вагон поднялся генерал, раскатывающий по всем железным дорогам на предмет инспектирования. Капитан Сагнер хотел было ему отдать рапорт, но тот только махнул рукой: «В вашем эшелоне нет порядка. Ваш эшелон еще не спит. К девяти часам нижних чинов вывести в отхожее место, а потом спать! Повторите! Или лучше так: трубить тревогу, гнать всех в отхожие места, трубить отбой и спать! И на ходу не прыгать из вагонов! Если солдату сломает ногу неприятель, это достойно всяческой похвалы, но калечиться выскакиванием из вагонов — это достойно строжайшего наказания!» Затем последовал приказ продемонстрировать боевую готовность. Капитан велел трубить тревогу.

Генерал остановился перед строем 11-й роты, где на левом фланге стоял Швейк и спокойно зевал. Рот он при этом, правда, прикрыл рукой, но из-под ладони раздавалось мычание. Генерал повернулся к Швейку: «Закрой хлебало и не мычи! В отхожем месте был?» — «Никак нет, господин генерал-майор! Да и что нам в этом самом отхожем месте делать? Ужин уже на нескольких станциях обещали выдать, а сами ничего не дали. С пустым брюхом в сортир не лезь! Уж ежели дан приказ маршировать в отхожее место строем, то этот приказ надо бы чем-то внутренне подкрепить!»

Утром после побудки генерал лично отправился инспектировать отхожие места. В этот день поручику Дубу был вменен в обязанности надзор за военными сортирами. Солдаты сидели над ровиками, словно ласточки на телеграфных проводах. На левом фланге сидел Швейк. Случайно бросив взгляд в сторону выхода из сортира, он увидел там господина генерал-майора в полной парадной форме. Почувствовав всю серьезность создавшегося положения, Швейк вскочил и оглушительно заорал: «Einstellen! Встать! Смирно! Равнение направо!» И отдал честь. Два отделения солдат со спущенными штанами поднялись над ровиками. Генерал приветливо улыбнулся: «Ruht! Вольно, продолжать!» Но Швейк не отнимал руки от козырька, потому что с одной стороны к нему с грозным видом приближался поручик Дуб, а с другой — генерал-майор.

«Осмелюсь доложить, господин генерал-майор, — обратился поручик Дуб к инспектору, — этот солдат слабоумный, известный идиот, колоссальный дурак!» — «Was sagen Sie?! Что вы сказали?!» — проревел генерал и набросился на поручика Дуба, что-де как раз наоборот, что этот солдат знает, как себя вести при появлении начальника! Господину поручику Дубу следовало бы самому подать команду… И тыча Швейка пальцем в живот, генерал продолжал: «Отметьте где-нибудь у себя: по прибытии на фронт этого солдата без промедления повысить и представить к бронзовой медали за безупречное несение службы! Abtreten!»