Картинки похождений бравого солдата Швейка
Шрифт:
Швейк ушел, но Дуб отправился за ним. За вокзалом рядами стояли корзины, опрокинутые вверх дном. Сверху в плоских плетеных корзинках лежали разные лакомства самого невинного вида. Тут были конфеты, груды огурцов и прочая снедь. Внизу же, под корзинами, хранилось спиртное. Швейк остановился возле первой корзины и купил конфет, пейсатый старик сразу же ему прошептал: «Водка у меня есть тоже, почтеннейший господин солдат!» Сторговались быстро. Швейк зашел в деревянную палатку, где заключались сделки, и попробовал коньяк прямо из бутылки. Напитком он остался доволен, сунул бутылку за пазуху и пошел обратно на вокзал.
Поручик Дуб преградил ему путь на перрон. «Ты где был, каналья? — «Осмелюсь доложить, господин лейтенант, конфеты ходил покупать». Швейк сунул руку в карман и вынул пригоршню грязных, покрытых пылью конфет. «Ежели, конечно, господин лейтенант не побрезгуют… я их уже пробовал, ничего, есть можно. Такой приятный особый вкус, вроде как у повидла». Под мундиром обрисовывались круглые очертания бутылки. Дуб похлопал Швейка по мундиру: «Это ты что несешь, каналья? Вытаскивай!» Швейк вытащил бутылку с желтоватым, не слишком прозрачным содержимым и недвусмысленной этикеткой «Коньяк».
«А это я, осмелюсь доложить, в бутылку из-под коньяка набрал немножко воды для питья. Меня еще от вчерашнего гуляша жажда одолевает. Да вот только вода, как сами изволите видеть, господин лейтенант, какая-то больно желтая, пожалуй, что железистая». — «Что ж, раз у тебя такая жажда, Швейк, — сказал поручик Дуб с дьявольской усмешкой, — выпей-ка всю воду, братец, сразу!» Поручик Дуб полагал, что Швейк сделает несколько глотков и больше не сможет, и тогда он, Дуб, одержит над ним великую победу! Тогда он торжествующе скажет: «А ну-ка, подай бутылку!..» Но Швейк откупорил бутылку, приложил горлышко к губам и ее содержимое глоток за глотком исчезло у него в горле. Поручик Дуб окаменел.
У него на глазах, не поведя бровью, Швейк выпил весь коньяк, а пустую бутылку швырнул через дорогу в пруд. Затем, сплюнув, он спокойно проговорил: «А у водички и в самом деле был железный привкус. В Камыке-над-Влтавой один трактирщик делал летом для дачников железистую воду знаете как? Брал да бросал в колодец старые подковы!» — «Я тебе дам старые подковы! А ну, пошли, покажешь колодец, где набирал воду! Иди вперед, каналья, посмотрю, как ты держишь шаг!» — «А ведь это в самом деле странно, — подумал про себя поручик Дуб, — этот негодяй идет, как ни в чем не бывало!»
Швейк пошел вперед, препоручив себя воле божьей. Что-то ему подсказывало, что колодец где-то там должен быть, и он действительно оказался там! Мало того, там был даже насос, и когда Швейк несколько раз качнул, потекла желтоватая вода. Так что Швейк с победоносным видом мог провозгласить: «Вот вам железная вода, господин лейтенант!» К колодцу подошел переполошившийся старый человек с пейсами, и Швейк сказал ему, чтобы он принес стакан — господин лейтенант хотят напиться… От всего этого Дуб настолько обалдел, что выпил целый стакан воды! Совершенно спятив, он протянул пейсатому еврею пять крон и, обращаясь к Швейку, рявкнул: «Ты чего зенки вылупил? Пшел отсюда!»
Через пять минут Швейк появился в штабном вагоне, таинственным жестом вызвал надпоручика Лукаша на платформу и отрапортовал: «Осмелюсь доложить, господин надпоручик, через пять, ну, самое большее десять минут я буду вдрезину пьян. Все в полном порядке, но меня накрыли лейтенант Дуб. Я им сказал, что это вода, так что мне пришлось при них вылакать всю бутылку… Но сейчас уже начинается, у меня колики в ногах пошли…» — «Пошел прочь, бестия!» — воскликнул Лукаш безо всякой злобы. Швейк осторожно забрался в свой вагон и, располагаясь на собственной шинели, сказал, обращаясь к остальным: «Однажды один человек надрался и просил, чтоб его не будили…»
В вагоне за столом расположился вольноопределяющийся Марек, заготавливавший впрок героические подвиги своего батальона. «Надо бы состряпать главку о наших павших, — сказал Марек каптенармусу Ванеку. — История батальона не должна складываться из одной сухой констатации фактов о победах, которых у меня записано наперед уже сорок две. Вы, к примеру, господин Ванек, сложите голову на берегу маленькой речушки. А вот, скажем, Балоун, тот падет совсем иной смертью, не от пули или там гранаты. Его задушит лассо с неприятельского аэроплана и при том в момент, когда Балоун будет пожирать своего обер-лейтенанта!»
Балоун в отчаянии замахал руками и подавленно проговорил: «Я же тут не при чем, это моя натура все! Вот еще на действительной было дело… съел я как-то подряд три обеда — в тот день была грудинка, а потом отсидел за это месяц! Да будет на то воля твоя, о господи!» — «Ну-с, посмотрим дальше, — продолжал Марек, перелистывая свои заметки, — «Беспримерный героизм! Наш кашевар Юрайда бросается с котлом кипящего варева на неприятеля, сея ужас и ошпаривая врагов! Доблестный кашевар умирает прекрасной смертью: он погибает от удушливых газов, которые неприятель сунул ему под нос, когда Юрайде уже нечем было защищаться. Он умирает, восклицая: «Es lebe unser Batalionskommandant! Да здравствует наш батальонный командир!»
«Если бы вас слышал Швейк», — начал было каптенармус Ванек, но Швейк в ответ на свою фамилию лишь пробормотал по-солдатски «hier!» и снова звучно захрапел. В этот момент в приоткрытые двери вагона всунулась голова поручика Дуба. «Швейк здесь?» — спросил Дуб. «Осмелюсь доложить, спит, господин лейтенант!» — ответил Марек. «Вольноопределяющийся, раз я спрашиваю Швейка, вы обязаны немедленно вскочить и позвать его!» — «Не представляется возможным, господин лейтенант, он спит». — «Разбудить его! Удивляюсь, вольноопределяющийся, как это вам сразу в голову не пришло! Нужно проявлять больше любезности по отношению к своим начальникам! Вы меня еще не знаете! Но когда вы меня узнаете…»
Вольноопределяющийся Марек начал будить Швейка: «Швейк, пожар! Вставай!» — «Когда загорелась мельница Одколка, — пробормотал Швейк, переворачиваясь на другой бок, — даже из Высочан прикатили пожарные…» — «Извольте посмотреть, — приветливо обратился Марек к поручику Дубу, — я его бужу, а он ни в какую!» Поручик Дуб взбеленился: «Фамилия? Марек?» — «Так точно, господин лейтенант, недавно я был назначен батальонным историографом». — «Но долго вы им не будете! — орал поручик Дуб, покраснев как рак. — Уж я об этом позабочусь!» Поручик Дуб в гневе удалился, забыв про Швейка…
А ведь всего минуту назад он был преисполнен намерения подозвать его и гаркнуть: «А ну, дохни!..» Когда же через полчаса поручик Дуб опять подошел к вагону, было поздно — солдатам тем временем роздали кофе с ромом. Швейк уже проснулся и выскочил из вагона, точно быстроногий олень. «А ну, дохни на меня! — рявкнул поручик Дуб. — Чем это от тебя, стервец, так несет?» — «Так что осмелюсь доложить, ромом, господин лейтенант!» — «Ага, милок, наконец-то ты мне попался», — победоносно воскликнул Дуб. «Так точно, господин лейтенант, — невозмутимо ответил Швейк, — только что нам выдали ром к кофею, и я его хлопнул сначала». Поручик Дуб ушел в полном замешательстве.