Чтение онлайн

И никакие успехи в бизнесе не способны компенсировать эту потерю.

Из мрачных размышлений меня вырывает отец, закончивший свой телефонный разговор.

Он сыплет вопросами по предстоящему тендеру и успокаивается только тогда, когда понимает, что у меня все под контролем.

Наконец обед заканчивается, и я возвращаюсь в офис.

— Артур Максимович, вас уже ожидают, — сразу докладывает секретарь.

— Кто?

— Ваш сын.

Я спешу в кабинет — мы не договаривались о встрече. Может, что-то случилось?

Вообще, Павел уже давно не приходит за советами, не делится планами на будущее. Наши разговоры стали более формальными, поверхностными, и мне пока не удается это изменить.

Он вскакивает, как только я захожу.

— Что-то случилось? — спрашиваю сразу.

— Нет. То есть да. В общем, я хочу с тобой поговорить.

Сразу подмечаю, что сыну будто не по себе.

— Выкладывай.

— Ты же в курсе, что я через неделю уезжаю на стажировку?

— Ну да, ты говорил.

— Короче, я решил рассказать все до поездки. Вообще, я уже давно хотел рассказать. Не хочу, чтобы это стояло между нами.

— Что именно? — ничего не понимаю я.

— Это я помог маме получить пятьдесят процентов твоей компании. Я нашел те самые договора и передал их ей.

Внутри все опускается.

— Ты... что? — мой голос звучит хрипло, будто кто-то сдавил горло.

— Я помог маме получить половину компании. Я нашел те договора, — твердо повторяет Павел, глядя мне прямо в глаза.

Ярость накрывает меня мгновенно, застилает глаза красной пеленой.

Не помня себя, я бросаюсь к сыну, впечатываю его в стену и хватаю за грудки. Сердце колотится как бешеное, в висках стучит кровь.

Меня предал собственный сын, которому я доверял, которого растил, которым гордился!

Но Павел не отводит взгляд. Смотрит прямо, с вызовом, и в его глазах ни капли страха.

— Ты считаешь, что я был не прав? Надо было позволить тебе оставить маму ни с чем? — спокойно спрашивает он. — Если так, вперед.

И вдруг вся моя ярость испаряется, словно ее и не было.

Руки разжимаются сами собой, и я отступаю на шаг. Потому что понимаю — он прав. Чертовски прав.

Мой сын оказался настоящим мужчиной. Он встал на защиту справедливости, защиту своей матери. А я... я просто жалкий эгоист, который думал только о себе.

Горечь подкатывает к горлу. Я отворачиваюсь к окну, не в силах смотреть Павлу в глаза.

Стыд и раскаяние снова накрывают меня с головой. Как я мог довести ситуацию до того, что собственный сын был вынужден искать способ защитить свою мать от меня?

— Ты все сделал правильно, — в конце концов поворачиваюсь к нему.

Впервые за долгое время сын мне улыбается. Не как обычно, а по-настоящему, искренне.

— Я рад, что ты это понял.

Понять-то понял. Только слишком поздно.

Ева

Мы со Львом поднимаемся по широким мраморным ступеням особняка Максимова. Музыка и голоса гостей доносятся даже сюда, на улицу.

Я чувствую, как Лев легонько сжимает мою руку. Он знает, как я волновалась перед этим вечером, потому что он хочет познакомить меня со своими влиятельными друзьями.

— Ева? — слышу позади знакомый голос.

Я замираю и медленно поворачиваюсь.

Артур стоит в нескольких шагах от нас. В безупречном костюме, как всегда элегантный, но что-то изменилось в его лице. Появилась какая-то несвойственная ему нерешительность.

— Можно с тобой поговорить? — Он старательно избегает смотреть на Льва, его взгляд прикован ко мне.

Чувствую, как Лев притягивает меня ближе к себе. Его рука на моей талии — теплая, надежная. Защищающая. Понимаю, как ему неприятна эта ситуация.

— Сейчас? — Мой голос звучит удивленно. Вечер только начинается, гости собираются...

— Сейчас, — Артур кивает. — Это важно.

Лев наклоняется ко мне, его дыхание щекочет ухо:

— Ева, если ты не хочешь...

Я качаю головой. Мой сильный, заботливый Лев. Всегда готов встать между мной и тем, что может причинить боль.

— Все в порядке, — шепчу в ответ. — Иди, я скоро тебя догоню.

Вокруг полно людей, музыка, свет из окон особняка заливает территорию. Что он может сделать? Да и что вообще осталось сказать после всего, что было?

Я спускаюсь по ступенькам, и каблуки глухо стучат по мрамору.

Артур идет чуть впереди, ведет меня к беседке справа от дома. Здесь тише, музыка доносится приглушенно, а свет от фонарей создает причудливые тени.

Он останавливается и поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по моему лицу, фигуре в темно-синем платье.

Я знаю этот взгляд — когда-то от него у меня подкашивались колени. Сейчас же я просто стою прямо, расправив плечи.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит он хрипло.

— Спасибо, — отвечаю спокойно.

В его глазах мелькает что-то похожее на сожаление. Или мне только кажется? В конце концов, я больше не умею читать его взгляды. Да и нужно ли?

— Ева, прости меня. Прости, пожалуйста... — Его голос дрожит, и это так непривычно для всегда уверенного в себе Артура Орлова. — Я был последним идиотом. Эгоистом. Я не ценил то, что имел... тебя не ценил.

Я молчу, разглядывая его лицо. Постарел. Осунулся. В глазах… боль?

Было время, когда я бы бросилась к нему, простила бы все на свете. Но сейчас...

— Знаешь, — тихо произношу я, — я так долго ждала этих слов. Представляла, как ты придешь, скажешь, что все осознал. Как скажешь, что хочешь все исправить.

Артур делает шаг ко мне, но я выставляю руку, останавливая его.

— Нет, дай договорить. Поначалу я действительно ждала. Проверяла телефон, вздрагивала от каждого звонка. Рыдала ночами в подушку. Но ты... ты решил по-другому. Даже расстаться по-человечески не смог. В ответ на мою преданность прошелся по мне катком, выбросил из жизни, решил оставить ни с чем. И пришел только после того, как ничего не вышло с Ланой.

Перед глазами снова встает все то, через что Артур заставил меня пройти. Как растоптал меня и мои чувства.