Чтение онлайн

Горький смех вырывается из груди. Я ведь сам, все сам. Сам повелся на ее комплименты, на восхищенные взгляды. Так приятно было чувствовать себя героем-любовником, когда молодая длинноногая фигуристая красотка смотрит на тебя как на божество.

А что Ева?

«Дорогой, ты устал?

«Любимый, может, массаж?»

«Милый, давай в выходные съездим в парк с детьми?»

Обычные слова, обычная забота. Такая... привычная. Будничная. Я ведь ее даже не слушал последнее время.

Встаю, подхожу к окну. За стеклом — наш сад, который мы с Евой когда-то планировали вместе. Помню, как она светилась от счастья, когда распустился первый бутон ее роз.

Боже, какой же я кретин...

Настоящая любовь — она не в страсти и не в восторженных взглядах.

Она как раз в том, как Ева приносила мне чай, когда я работал допоздна.

В том, как гладила мои рубашки с особой тщательностью перед важными встречами.

В том, как знала все мои привычки, угадывала желания — даже до того, как я успевал о них подумать.

А я? Я предал не только ее доверие — я предал саму суть нашей семьи. Нашего дома. Всего, что мы строили вместе двадцать лет.

Лана... она просто оказалась в нужное время в нужном месте. Увидела мою слабость, мое тщеславие и сыграла на них. Но выбор всегда был за мной.

И я выбрал... выбрал разрушить собственную семью.

Каждый раз, когда я врал Еве. Каждый раз, когда отмахивался от детей. Каждый раз, когда предпочитал встречу с Ланой семейному ужину. Это были мои решения.

Мои. Чертовы. Решения.

Я сползаю по стене, закрывая лицо руками. Из груди вырывается что-то среднее между всхлипом и стоном. Вина разъедает изнутри, раскаленным ядом течет по венам. Я сам все разрушил, и теперь уже ничего не исправить.

А ведь Ева... она ведь чувствовала. Видела, как я отдаляюсь. Пыталась достучаться.

«Артур, может, нам стоит поговорить?»

«Милый, что происходит?»

«Артур, не закрывайся от меня, пожалуйста».

Знаю, она решила, будто дело в том, что дети съехали, а дом опустел. И я ее не разубеждал, лишь отмахивался — мол, ей кажется, и все нормально. А про себя обвинял ее в придирках и в том, что душит меня заботой. Господи, какой же я был слепой кретин...

Несколько раз порываюсь позвонить ей.

Беру телефон, нахожу нужный номер в списке контактов... и не могу нажать кнопку вызова. Что я ей скажу? «Прости»? После всего, что я ей наговорил; после того, как унизил ее, предал, какое я имею право просить прощения?

В памяти всплывает наш последний разговор в моем офисе.

Ее глаза, полные боли и непонимания. «За что, Артур?» — так и читалось в ее взгляде. Но даже это меня не остановило. Я, одурманенный Ланой, только огрызался в ответ и продолжал добивать ту, которая любила меня всем сердцем.

Нет, я не имею права звонить Еве. Не сейчас, когда от меня разит виски и жалостью к себе.

Встаю, иду на кухню. Открываю шкаф, достаю новую бутылку и чувствую вибрацию сотового в кармане.

Сообщение от отца. И хоть это всего лишь буквы, но они фонят безапелляционным тоном, которым написаны:

«Жду тебя завтра в офисе к девяти утра».

Ева

Я расставляю тарелки на столе, улыбаясь тому, как старательно Полина раскладывает салфетки: каждая идеально ровно, будто по линейке.

Даже мой вечно занятый Паша и тот помогает.

Жаль, встречаться всем вместе получается не так часто, как мне бы того хотелось, потому что и Паша, и Полина в последнее время грызут гранит науки с особым аппетитом. Готовятся к грядущей стажировке у Оливера Скотта.

— Мам, вот эти вилки справа или слева класть? — спрашивает сын, задумчиво почесывая нос.

Я чувствую, как теплеет на сердце. Девятнадцать лет парню, а такие простые вещи до сих пор порой путает, сколько я его ни учила.

— Слева.

В духовке доходит моя фирменная утка с медом и апельсинами. Пирог с курицей и грибами уже готов, на плите томится соус. Салаты тоже ждут своего часа.

Аромат наполняет всю квартиру, смешиваясь с запахом свежей выпечки — я с утра напекла любимых Полининых булочек с корицей. Знаю, она по ним скучает.

Звонок в дверь застает меня за протиранием бокалов.

— Я открою! — кричит Паша и несется в прихожую.

— Ну вот и я, — через несколько секунд раздается звонкий голос Марины. — Ев, так что за повод? Ты мне так ничего и не сказала.

Выхожу встречать подругу и подмигиваю:

— Разве нам нужен повод? Давно не собирались все вместе, вот тебе и повод.

Марина тут в первый раз.

Она проходит в квартиру, оглядывается с улыбкой.

Я знаю, что она видит: уютную атмосферу нашей со Львом квартиры, где каждая деталь дышит теплом и любовью. Мягкий свет торшера в углу гостиной, свежие цветы на журнальном столике и даже подаренные ею подушки на плюшевом огромном диване.

— Вот где бы ты ни была, у тебя всегда хорошо, — улыбается она, принюхиваясь. — И пахнет божественно!

— Устраивайся, а я пока на кухню.

Ухожу, оглядываясь на детей.

Паша с Полиной уже обступили подругу, наперебой спешат поделиться последними новостями. Марина смеется, машет руками, мол, давайте по очереди. Взглядом просит помощи, но я качаю головой со смешком и отвечаю так же, взглядом: «А вот нечего бывать в гостях так редко, теперь отдувайся!»

Сердце переполняется нежностью — как же я люблю эти семейные вечера! А скоро придет Лев...

При мысли о нем по телу разливается тепло.

Мое хорошее настроение омрачает только новость, которую мне сегодня на ушко сообщила Полина: Артур расстался с Ланой, потому что она оказалась охотницей за кошельками.

После рассказа дочери сердце екнуло. И несмотря на все, что Артур натворил и как со мной обошелся, чисто по-человечески мне его жаль.

— Поль, ты навещай папу, — вздохнув, сказала я.

— Да я ж чего, я ж не против. Только с ним пока особо не поговоришь, он… — вздыхает и дочь, — пьет.

Я поморщилась. М-да. Видимо, переваривает новость, учитывая, что собирался жениться на Лане.