Чтение онлайн

– Куда прикажете деть этих сто пятьдесят больных? Разместить по старым баракам?

– Нет, не надо, пусть лежат все вместе, поместим их в женских бараках. Наших женщин сегодня днем переводят в пятый лагерь. Все идет как по маслу: три барака освобождаются, три барака будут заполнены.
– Копиц умолк, опустил голову на руки, его толстые плечи дрогнули, и он издал такой звук, словно бы поперхнулся табачным дымом.
– Крышка рабочему лагерю... Крышка особо секретному оружию "Фау-3". Наступление на фронте, стройка у Молля всё липа.

Писарь хладнокровно рассудил, что сейчас самое время выложить неприятную новость. Он щелкнул каблуками и сказал:

– Разрешите доложить, что портной, которого мне было ведено привести утром на допрос, с перепугу повесился ночью.

Эсэсовец медленно поднял голову, его узкие глазки были красны.

– Вы его спрятали, сволочи! А что, если я отыщу его в лазарете?

– Не спрятали, герр рапортфюрер, - отважно соврал писарь.
– Он знал, что его ждет, думал, что его казнят утром, вместе с Янкелем. Пошел и повесился в умывалке...

– Заткнись!
– оказал Копиц и протер глаза.
– Составь акт, копию пошли надзирательнице, она заварила всю эту кашу, с ней и разбирайтесь... В чем еще вы хотите меня околпачить?

– Других происшествий не было, герр рапортфюрер. Зеленые немцы, кроме меня и Пепи, все на стройке. В Дахау нам ехать всем вместе, когда они вернутся с работы? Или вы позвоните к Моллю, чтобы их откомандировали прямо оттуда?

– Ты что, смеешься надо мной!
– вдруг вспылил Копии.
– Разве я могу откомандировывать? Разве меня ставят в известность о чем-нибудь? Вечно я ничего не знаю, тычусь, как слепой щенок, жду, что придумает наверху идиот Тишер или хитрая сволочь Россхаупт! Я...
– он махнул рукой.
– Проваливай, с тобой тоже говорить не о чем. Я вызвал тебя, быть может, в последний раз, хотел услышать человеческое слово... Я ведь тебя не обижал... ты-то лучше всех знаешь, что у меня всегда были добрые намерения... насчет Германии и вообще. А ты, вместо того чтобы оказать мне что-нибудь приятное, например: "После войны я к вам зайду, Алоиз, разопьем бутылочку...", - ты...

Копиц опять опустил голову на руки.

Эрих Фрош, видимо, и в самом деле был не так уж подл; по крайней мере сейчас он сохранил собственное достоинство и промолчал. "Хнычешь, как старая баба, тьфу", - думал он с отвращением, глядя на плешь рапортфюрера.

– Ну, иди!
– сказал Копиц.

– Как прикажете. Сдавать дела чеху Зденеку? Или вы назначите другого писаря?

– Проваливай!

* * *

Сама Россхаупт так и не приехала за женщинами. Все произошло быстро, наспех, по принципу "живо, живо, марш, марш!" В одиннадцать часов раздался крик: "Прибыл транспорт!", - ворота распахнулись, конвойные из пятого лагеря остались снаружи, а в лагерь ввалилось сто пятьдесят замерзших хефтлинков. Вид у них был жалкий, некоторые "утеплились" кусками толстой бумаги, многие хромали и шли с трудом, опираясь на плечи товарищей. Те, кто был покрепче, тащили тележку с умирающими.

Дейбель принял командование.

– Назад!
– заорал он на Зденека, который побежал через апельплац, чтобы посмотреть, есть ли среди прибывших его брат.
– Сперва отправить женщин!

Девушкам было ведено немедля покинуть бараки и выстроиться. Като, пробегая мимо Зденека, шепнула:

– Передай Диего, чтобы не забывал!

– Он где-то здесь, ты еще сама ему скажешь!
– улыбнулся Зденек.

Лейтхольд в последний раз отпер калитку женского лагеря, задумчиво уставился на висячий замок, потом махнул рукой и сунул его в карман. Илона и Маргит вышли из барака, бережно неся маленькую Иолан. Когда-то они пришли сюда с больной товаркой на руках, теперь так же уходили отсюда. Зденек тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания, и крикнул:

– Диего! Тотенкапо!

– Чего орешь?
– накинулся на него Дейбель.
– Она ведь еще жива!

– Я знаю...
– Зденек запнулся и сделал жест в сторону Като, означавший "я, мол, делаю, что могу", - Герр обершарфюрер, у нас в конторе еще остались документы для секретарши. Разрешите передать ей?

– Давай!
– разрешил Дейбель, хлопнув кабелем по голенищу.

Новичкам, стоявшим на апельплаце, тем временем приказали сложить своих больных на землю. По особому распоряжению Россхауптихи тележку из пятого лагеря нужно было вернуть и на ней привезти больных женщин. Диего уже катил тележку к стоявшим кучкой девушкам. Илона расстелила на тележке свое пальто, Маргит поддерживала Иолан. Като подбежала, чтобы помочь им, и ее рука коснулась руки испанца.

– Все-таки я достал для тебя подарок, - улыбнулся ей Диего.
– Такой, чтобы ты все время помнила, как ты хороша и как я тебя хочу видеть.
– И он сунул ей в руку круглое зеркальце, которое утром нашел в руке самоубийцы. Розовое зеркальце с золотистой рекламной надписью "Мое любимое местечко Аде-бар в Мюнхене".

Зденек прибежал с пачкой бумаг. Он поглядывал на серую толпу озябших новичков на апельплаце и никак не мог разобрать, есть ли среди них Иржи. Но сейчас надо было попрощаться с Иолан.

– Маленькая, - прошептал он, наклонившись над тележкой, - это я.

Глаза Иолан сияли, на щеках у нее горели алые пятна.

– Я говорила много глупостей, а?
– сказала она.

– Ничего подобного. Я вот тут написал для вас кое-что, спрячьте. И постарайтесь выздороветь, это самое главное.

– Постараюсь. Я так хочу этого.

– Хватит!
– закричал Дейбель.
– Прочь от тележки! Женщины, смирно! Выстроиться по пяти! Живо!

Девушки выстроились. Все они были в деревянных башмаках на босу ногу и куцых подростковых пальто. Илона пересчитала подруг и отрапортовала:

– Семьдесят семь венгерских евреек, одна больная на тележке!

– Lagerschreiber!

Эрих махнул пересыльной ведомостью, которую успел наскоро составить.

– Количество совпадает. Прикажете проверить поименно?

– Не надо! Шесть женщин - к тележке, живо! Остальные налево кругом, и шагом марш!

Девушки зашагали. Като искала глазами Диего. Увидев его у ворот, она улыбнулась и запела:

"Дует холодный ветер..."

Остальные девушки подхватили песню.

Сто пятьдесят новичков глядели на них, как на видение. Ворота закрылись, снаружи донеслись возгласы конвоиров, оцепивших женскую колонну. Обогнув комендатуру, она двинулась в сторону Гиглинга.

– Хороший лагерь!
– шептались новоприбывшие.
– Вы слышали, они поют?

– Принять транспорт!
– взревел Дейбель. Зденек побежал через апельплац.

– Иржи Роубичек здесь?
– кричал он еще на бегу.

– Здесь!
– ответило несколько голосов. Зденеку указали на группу узников, которых привезли на тележке. "Ирка, тебя ищут", - сказал один из них, наклонился и помог лежачему больному поднять голову. Зденек увидел его и с возгласом "Ирка!" кинулся к брату.

11.

В конторе было тихо, оба писаря склонились над пересыльной ведомостью из пятого лагеря. Сто пятьдесят фамилий, в большинстве польские и чешские.

Эрих хмурился и долго не решался задать вопрос, который не давал ему покоя. Наконец он сказал, сверкнув очками:

– А как же ты заранее узнал о прибытии брата? Признайся, ты это сам все подстроил?

Зденек растирал свою правую руку, которая изрядно отекла, - Дейбель ударил его кабелем за то, что он не сразу отошел от брата. Зденек осторожно сжимал и разжимал ладонь.