Чтение онлайн

— Лучше, чем стать тобой, — огрызнулся я, но горло сжало.

Ангел возник передо мной, весы в руках дрожали.

— Видишь? Ты — разрушение. Но я исправлю это.

Я плюнул ему в лицо. Слюна застыла на льду.

Рывок. Вырвал из колоды «Колесницу» и вогнал её в зеркальный пол. Кони взревели, пространство треснуло. Зеркала посыпались, как битое стекло в кабаке после драки. Ангел взмахнул крыльями, пытаясь собрать осколки, но я уже мчался сквозь хаос.

— Иллюзии? — схватил его за горло. — Я их придумал раньше, чем ты родился!

«Шут» выстрелил фейерверком безумия. Зеркала исказились: ангел стал карликом с головой лягушки, потом гигантом. Его ледяная маска треснула.

— Невозможно… — зашипел он.

— Возможно всё. Особенно если очень хочется.

Добрался до сердца этого кукольного мира — кристалла, пульсирующего мерзким светом. Внутри него сверкали руны порядка. Ангел, еле живой, протянул руку:

— Разрушишь его — умрёшь.

— Обещаешь? — Вскрыл кристалл «Силой».

Энергия хлынула, сметая остатки зеркал. Цепи «Умеренности» обвили моё тело, пытаясь задушить.

— Знаешь, что сильнее твоего порядка? — прошипел я, рванув оковы. — Ненависть к таким, как ты.

Ангел рассыпался в пыль.

Очнулся у костра. В руке — карта, но теперь ангел был скован шипами, а весы перекошены в сторону пламени.

— Добро пожаловать обратно, — Филгарт протянул мне флягу. — Вы орали, как демон на исповеди.

— Это был приятный разговор, — я встал, чувствуя, как безумие пляшет в жилах. — Теперь я знаю, как варить порядок и хаос в одном котле.

Пит, бледный, но улыбающийся, поднял обломок зеркала:

— Вы… немного изменились.

Я отпил из фляжки и выдохнул пламя.

«Умеренность» теперь дрожала в колоде, как побитая собака. А ангел… Его тень иногда мелькала в зеркалах. Но теперь это был мой ангел. С перекошенными весами и цепями на шее.

Я ухмыльнулся. Хороший раб.

Ущелье, которое раньше казалось пустым, теперь дышало угрозой. Скалы, как гигантские клыки, сомкнулись над тропой, отбрасывая сизую тень. Воздух гудел низким гулом — тролли чуяли добычу. Они вышли из расщелин медленно, словно сама земля рождала их: восемь горбатых фигур с кожей, напоминающей потрескавшийся гранит, и дубинами, утыканными шипами из обсидиана. Их глаза, тускло-жёлтые, как гнилые фонари, следили за каждым нашим шагом.

— Похоже, они голодны, — Филгарт взвёл арбалет, целясь в ближайшего тролля. — Какой план, господин?

— План? — я усмехнулся, перебирая колоду. «Умеренность» дрожала, как пойманная птица. — Я покажу им, что такое контролируемый хаос.

Пит, прячась за валуном, нервно перебирал струны лютни:

— Может, спою для поднятия боевого духа?

— Спой свою предсмертную арию, если хочешь.

Тролли ринулись в атаку. Земля дрожала под их лапами, камни сыпались со скал. Я активировал «Умеренность». Карта вспыхнула серебристым светом, и невидимые цепи опутали чудовищ. Тролли застыли на полпути, их рык замер в горле. Дубины застыли в воздухе, капли слюны замерли, как стеклянные бусины.

— Красиво, — пробормотал Филгарт, опуская арбалет. — Но что дальше?

— Дальше… — я достал «Силу», и карта впилась в ладонь, наполняя мышцы адреналином. — … вечеринка.

Я прыгнул к ближайшему троллю. Его морда, искажённая яростью, была идеальной мишенью. Удар кулаком, усиленный магией, разнёс череп в пыль. Мозги, похожие на чёрную икру, брызнули на скалы.

— Один! — крикнул я, отпрыгивая от трупа. — Бард, считай!

Пит, бледнея, кивнул.

Цепи «Умеренности» ослабли, отпустив остальных троллей. Они взревели, но теперь их ярость была слепой, лишённой стратегии.

— Фил! Правый фланг! — я бросил «Колесницу», и призрачные кони врезались в двух троллей, пришпилив их к скале.

Филгарт выпустил болт, который пронзил глаз третьему. Тот завыл, схватившись за лицо, и я закончил его «Силой», разорвав грудину.

— Два! Три! — Пит задыхался, записывая что-то на обрывке пергамента.

Четвёртый тролль, умнее остальных, схватил валун и швырнул в меня. Я активировал «Умеренность», замедлив камень, и ударом кулака разбил его в песок.

— Скучно, — зевнул я. — Может, попробуешь огонь?

«Шут» выпрыгнул из колоды, превратив песок в рой огненных ос. Тролль, объятый пламенем, рухнул в пропасть.

— Четыре!

Оставшиеся тролли, поняв, что сила не работает, сменили тактику. Они окружили меня, стуча дубинами по земле в ритме, от которого звенело в ушах.

— Групповой танец? — я ухмыльнулся. — Могу и я.

«Умеренность» снова сковала их, но на этот раз я соединил её с «Правосудием». Весы материализовались над троллями, на одну чашу легли их грехи — убийства, каннибализм, кражи, на другую — моя воля.

— Приговор, — прошипел я. Весы качнулись, и тролли начали… таять. Их плоть стекала с костей, как воск, образуя лужи смрадной жижи.

— Пять! Шесть! Семь! — Пит закрыл лицо руками. — Чёрт, это отвратительно…

— Зато эффективно, — поправил Филгарт, тыча арбалетом в последнего тролля, который пытался бежать. — Восьмой ваш, Господин.

Я махнул рукой. «Умеренность» дёрнула тролля за ногу, повалив на землю.

— Прощай, урод.

«Сила» раздавила его голову.

Тишина вернулась, нарушаемая лишь треском костра, куда Филгарт подкинул троллий зуб. Пит сидел, обхватив колени, всё ещё дрожа.

— Вы… вы теперь ещё страшнее, чем раньше, — пробормотал он.

— Спасибо, — я ухмыльнулся, вытирая кровь с лица. — «Умеренность» — отличный поводок. Но я всё ещё кусаюсь.

«Умеренность» теперь покорно дрожала в колоде. Её баланс стал инструментом, а не цепью. Я мог быть безумцем, когда хотел, и стратегом — когда надо.

— Вы всё ещё сволочь, — сказал Пит, когда я поджёг лес «для атмосферы».

— Но теперь эффективная, — я бросил в огонь «Умеренность», которая тут же потушила пламя. — Видишь? Даже поджигать экономлю.

Филгарт закатил глаза, но улыбался. Команда была счастлива. Колода урчала, как довольный зверь. А где-то впереди ждала новая карта. Новая игра.

Я ухмыльнулся. Безумие с расчётом — лучший коктейль во вселенной.

— Что теперь? — спросил Филгарт, кивая на узкий проход в скалах.

— Теперь, — я бросил топор в пропасть, — идём дальше. Где-то там… — я указал на чёрное небо, — ждёт следующая карта. И следующая куча мяса для разделки.

Пит застонал, но зашагал следом. Филгарт ухмыльнулся. А я рассмеялся. Бессмертие — лучший спутник в этом цирке ужасов.