Чтение онлайн

Солнце скрылось за горами, бросив на нас последний луч — красный, как полоска на горле жертвенного ягнёнка. Я достал «Верховного жреца», поднёс к губам и шёпотом, чтобы слышали только карта и ветер:

— Давай договоримся. Ты не лезешь в мою голову, а я не буду выжигать тебя кислотой?

Карта дрогнула. Золотая маска на рисунке потекла, как воск, обнажив на мгновение череп под ней. Потом всё вернулось на место.

— Отлично, — сунул её обратно. — Значит, договорились.

Я посмотрел назад. В клубах пыли, поднимающихся от руин, мелькнули тени — слишком прямые, слишком человеческие, чтобы быть просто игрой света. Кто-то шёл по нашим следам, не скрываясь. Высокий, в развевающемся плаще, с посохом, бьющим в такт шагам…

«Колесница» рванула в чащу, сминая кусты и выкорчевывая молодые деревца. Где-то позади, в руинах, завыл ветер — или голос. Слишком поздно понял, что это смех.

Лагерь раскинулся у подножия гор, словно гнойник у края язвы — нелепо, болезненно, но неизбежно. Скалы нависали над нами чёрными клыками, собирая сумерки в складках своих каменных глот. Пит копошился у костра, выкрикивая ругательства, которые могли бы опозорить даже демона-матроса. Его тень прыгала по валунам, превращаясь в карикатуру на пляшущего беса.

— Чтоб вам пусто было, твари пернатые! — он швырнул в огонь комок мха, который тут же захлебнулся дымом. — Даже черти в аду суше веток носят!

Филгарт сидел в трёх шагах, разобрав арбалет на части. Его пальцы двигались с хирургической точностью:

Снял тетиву, обёрнутую кишками горного козла.

Выковырял засохший яд из желоба.

Протёр болты тряпицей, пропитанной маслом светлячков — они засветились тусклым зелёным, как глаза голодного волка.

Между нами, на грубой шкуре тролля, лежал «Верховный жрец». Его золотая маска искривлялась, будто кто-то невидимый давил пальцами на пергамент. По краям карты выступили капли смолы, пахнущие ладаном и гноем.

— Слышишь? — Мадвис швырнул в меня берцовую кость, выловленную из супа. Она пролетела в сантиметре от виска, вонзившись в трухлявый пень. Из щелей выползли многоножки, спеша унести ноги. — Она шепчет. Как продажная девка на исповеди. Только без скидок за красоту.

Я поймал карту в воздухе, когда порыв ветра попытался унести её к обрыву. Золотая краска осыпалась под пальцами, обнажив строки, выведенные почерком писца с трясущимися руками:

'Власть над толпой в обмен на душу.

(Дополнительные опции:

— Бессмертие + вечная жажда

— Мудрость + слепота

— Любовь толпы + ненависть близких)'

— Дёшево. — Провёл ногтем по тексту, оставляя царапину на слове «душа». — У меня эта фигня уже в залоге у трёх демонов. Причём двое из них спорят, кому достанется моя печень.

Филгарт поднял голову. В его глазах отразилось пламя — не костра, а то, что горело глубже. На левом виске пульсировала свежая царапина в форме полумесяца.

— Она может контролировать других? — Он кивнул на карту, одновременно собирая арбалет. Пружины щёлкнули, как голодные челюсти.

Я перевернул карту. На обороте, под слоем якобы случайных клякс, проступил силуэт виселицы. Вместо верёвки — цепь с шипами, вместо тела — мешок с дырой, из которой сыпались монеты.

— Только тех, кто верит в бредни. — Швырнул «Верховного жреца» в костёр. Пламя выгнулось дугой, позеленев, как мох на северной стороне могил. Карта зависла в воздухе, обугленные края шевелились, словно крылья летучей мыши. — Видишь? Даже огонь брезгует.

Филгарт выстрелил не глядя. Болт пронзил карту, пригвоздив её к скале. Из прокола хлынула струйка чёрной жидкости. Капли, падая на камни, выжигали в них миниатюрные лица — все с открытыми ртами в немом крике.

— Интересная реакция, — пробормотал я, подбирая окровавленный болт. Металл был холодным, несмотря на пламя. — Может, использовать как чернила? Написать любовное письмо королеве троллей.

Ночью мне приснился «Верховный жрец».

Сон начался с запаха ладана — густого, удушливого, как рука мертвеца на горле. Я стоял на краю бездны, где скалы плавились в чернильную тьму, а звезды над головой были слепыми бельмами в глазницах неба. Воздух вибрировал от неслышных молитв, и я понял, что стою не на камне — на гигантской раскрытой ладони, пальцы которой уходили в облака из пепла.

Жрец стоял на краю пропасти, его маска треснула, из щелей сочился дым.

— Ты не понимаешь… Мы могли бы править…

— Над чем? — моя тень засмеялась первой, обгоняя губы. — Над стадом баранов, которые молятся на пепел? Или, — я пнул летающую голову, та врезалась в жреца, оставив вмятину на маске, — над этим цирком уродов?

Маска распалась на части, обнажив лицо — мое лицо, но с глазами как у Пита, когда он врет.

Он шагнул вперёду, но я активировал «Шута». Иллюзия гигантского горна материализовалась с хриплым рожком пивной таверны. Он протрубил ему прямо в ухо, выдувая клубы сажи с танцующими скелетиками. Жрец застыл, его тело начало трескаться, как пережаренный фарфор.

Проснулся от крика, в котором смешались ярость и детский плач. Воздух пах гарью и медным привкусом страха. Питер метался у потухшего костра, швыряя в темноту обугленные поленья. Его тень на скале имела слишком много рук.

— Крысы! Проклятые крысы в рясах! — он тыкал дрожащим кинжалом в сторону валунов, где маячили тени в рваных мантиях. Их глаза горели тускло-желтым, как гнилые яблоки, оставленные на алтаре забытого божества.

Филгарт уже стоял с арбалетом, болт дрожал на тетиве.

— Их шестеро, — пробурчал он, целясь в глазницу ближайшего культиста. — Нет, семеро. Восьмой… сливается со скалой.

Я потянулся за колодой, чувствуя, как «Жрец» пульсирует горячее других карт. Его золотая окантовка жгла пальцы, оставляя узоры как от стигматов.

— Ваш бог мёртв, — зевнул я, намеренно громко, чтобы эхо понесло слова к руинам храма. — Но я могу устроить вам… свидание.

Карта вырвалась сама, разрезав воздух серпом из синего пламени. Культисты замерли в неестественных позах — один замер в прыжке, другой с искривлённым в немой молитве ртом. Их глаза вспыхнули ярче, превратившись в фонари, освещающие мне путь к трону.

— Поклонитесь, — прошептал я, и карта взорвалась ослепительным светом.

Тела скрипнули, как пересохшая кожа, скручиваясь в ритуальные поклоны. Головы ударились о камни — первый культист разбил череп о валун с мокрым хрустом, второй сложился пополам, сломав позвоночник с щелчком рассыпающихся четок. Воздух наполнился хором хруста — словно детская, играющая в кости святыми мощами.

— Прекрасная проповедь, — Пит пнул ближайший труп, из которого высыпались сухие черви. — Особенно финал про хрустящие мощи.