Чтение онлайн

— Типично. — Пит ткнул в изображение. — Религия — лучший способ жарить мясо.

Не успел ответить. Пол дрогнул, стены раздвинулись, открыв три тоннеля. Над каждым висела надпись:

Путь Истины. Путь Жертвы. Путь Сомнения.

— Выбирай. — Филгарт осмотрел арбалет.

— Я выбираю… — Активировал «Силу» и ударил кулаком в пол. Камень треснул, обнажив лестницу вниз. — Настоящий путь всегда под ногами.

Лестница вывела в подземелье. Воздух был густым от запаха ладана и крови. В центре зала стояла статуя — гигантская фигура в маске с солнцем, держащая в руках чаши. В одной — вода, в другой — огонь. У её ног лежали скелеты в ритуальных одеждах.

— Красиво, — я плюнул в чашу с водой. Она зашипела, превращаясь в пар.

Статуя ожила. Маска повернулась, глаза вспыхнули.

— Осквернитель! — прогремел голос.

— О, заговорил! — Я достал колоду. — А то я уже заскучал.

Статуя ударила посохом. Пол разверзся, выпуская потоки огня и воды. Пит прыгнул за алтарь, Филгарт стрелял болтами в маску.

— Не помогает! — крикнул он.

— Потому что ты скучный, — я активировал «Шута». Иллюзия гигантской лягушки в ритуальной мантии запрыгала вокруг статуи.

Жрец замер, его логика дала сбой. Этого хватило, чтобы вырвать маску. Под ней — пустота.

— Типичный священник. Ни лица, ни мозгов.

В глазницах маски горели два камня. Один я швырнул Питу:

— Держи, продашь.

За вторым глазом нашел карту. «Верховный жрец» — жрец в маске воздевал руки к солнцу, а внизу горели его последователи.

— Новая игрушка, — я сунул её в колоду.

Часовня рухнула. Мы вылезли на поверхность, пока скалы сыпались за спиной.

«Верховный жрец» оказался полезным. Он поджигал врагов, но требовал крови. Моей или чужой — ему было всё равно. А мне и подавно!

Филгарт записал в дневник: «Господин добавил в коллекцию фанатика. Теперь у нас есть священник, который умеет только жечь».

Глава 13

Луна

Скалы сыпались за спиной, как крошки с барского стола — медленно, нарочито, словно небосвод решил посыпать перцем наш побег. Каждый валун, отрываясь от вершины, свистел по-особенному: одни — тонко, как расстроенная скрипка, другие — глухо, будто пьяный медведь в колокол бьёт. «Колесница» рванула вперёд, задние колёса на мгновение зависли над пропастью, и я успел рассмотреть внизу клубящиеся облака, похожие на гной из вскрытого абсцесса. Пит вцепился в сиденье, выкрикивая проклятия, которые терялись в грохоте обвала.

— Господин, вы специально ждали, пока храм рухнет?! — заорал он, выплёвывая каменную пыль.

— Эстетика, — усмехнулся я, перебирая колоду. «Верховный жрец» обжигал пальцы, словно голодный щенок. — Руины красивее целых храмов. Особенно когда внутри жарится парочка святош.

Из-под груды обломков донесся приглушённый хруст. То ли костей, то ли мраморных плит. Воздух наполнился запахом жареной плоти — сладковатым, с нотками церковного ладана. Филгарт резко дёрнул головой к звуку. Его арбалет, привязанный к спине ремнями из тролльих жил, заскрипел, будто живой.

— Там кто-то есть, — пробурчал он, снимая оружие.

— Был, — поправил я, наблюдая, как из-под камня выползает рука в белой ризе. Пальцы судорожно сжали золотой крест, потом ослабли и поникли. — Теперь это шашлык.

Пит скривился, выплёвывая каменную пыль, которая осела у него на зубах, как плохой налёт с совести. Его коричневый плащ теперь напоминал пергамент, обмакнутый в чернила — весь в серых разводах и дырах от искр.

— Мне снились кошмары получше, — проворчал он, доставая из кармана дохлую летучую мышь. — Вот хоть перекусить есть.

Филгарт молча протянул ему кожаную флягу. Пит отхлебнул, скривился ещё сильнее и выплюнул жидкость, которая разъела камень на полу повозки.

— Ты мне кишки прожжёшь!

— Травяной бальзам, — пожал плечами Филгарт, возвращая флягу за пазуху. Повозка дёрнулась, спрыгивая с уступа. «Колесница» взвыла, как раненый зверь.

Филгарт начал молча перевязывать рану на плече — осколок статуи пробил кожу. Его кровь капала на пол повозки, и карта в моей руке дрогнула, жадно впитывая алые капли.

— Она требует подношений? — спросил он, заметив движение.

— Всё требует. Даже боги. — Сунул карту обратно в колоду, чувствуя, как её энергия пульсирует в такт сердцебиению. — Но я не жрец. Я коллекционер.

Пит фыркнул, разламывая мышиный скелет. Хруст костей смешался с грохотом очередного обвала.

— Значит, теперь мы таскаем с собой вампира-святошу? Отлично. А я думал, наша жизнь недостаточно весёлая.

«Колесница» резко свернула, уходя от летящего камня. Валун врезался в скалу справа, выпустив рой летучих мышей с кроваво-красными глазами. Одна из них вцепилась Питу в волосы, прежде чем Филгарт сбил её болтом.

— Спасибо, — Пит выдрал из пряди клок шерсти. — Теперь я пахну как публичный дом после праздника урожая.

Мы вынеслись на относительно ровный участок. Храм остался позади, превратившись в груду камней с торчащими, как рёбра, колоннами. Ветер донёс последний вздох святилища — гулкий стон, похожий на скрип закрывающихся врат ада.

— Коллекционер, — пробормотал я, разминая пальцы. «Верховный жрец» жёг карман, будто уголь в рождественском чулке. — Не жрец. Не пророк. Не верующий дурак. Я собираю их, как ребёнок собирает жуков — чтобы посмотреть, как они бьются в банке.

Филгарт записал что-то в потрёпанный дневник, зажатый между колен. Страницы пестрели кровавыми пятнами и рисунками — на последней был схематичный набросок статуи с подписью: «Жрец-говно. Взорвали. Класс».

— Он вас сожрёт первым, — неожиданно сказал Пит, тыча в мой карман. Его глаза сузились, как у кота, видящего призрак. — Такие карты… они как проклятые зеркала. Сначала ты любуешься отражением, а потом оно начинает любоваться тобой.

Повозка наехала на камень, подбросив нас всех в воздух. «Верховный жрец» выскользнул из колоды, развернувшись в полёте. На мгновение мне показалось, что маска на карте сморщилась в усмешке.

— Знаешь, что я сделал с последним зеркалом, что пыталось мной любоваться? — поймал карту зубами, чувствуя, как её края режут десну. — Разбил. И вырезал из осколков мозаику. Называется «Иди на хуй».

Пит захихикал, но смех его был сухим, как шелест мёртвых листьев. Он потянулся к своей лютне, обмотанной кишками неизвестного существа, и дёрнул струну. Звук вышел хриплым, болезненным.

— Скажите, Господин… — он сыграл тревожный аккорд. — Когда вы поймёте, что колода собирает вас самого?