Чтение онлайн

— Алиса—

— НЕ ПЕРЕБИВАЙ!

Я замолчал.

Она сглотнула и почти прошептала:

— Ты не имеешь права приходить ко мне сейчас с чистыми глазами и говорить: «Я ничего не помню». Потому что, если ты ничего не помнишь — это слишком удобно. А если помнишь… и просто делаешь вид…

У меня перехватило дыхание. Не потому, что я не верил. Потому что верил слишком легко.

— Я не прошу тебя верить, — сказал я тихо. — Я прошу только одного: проверить. Сравнить не слова — поступки.

Она не врала. Ни одной секунды. Это чувствовалось так же отчётливо, как ощущение собственного тела. Не цифры. Не логика. Не расчёт. Просто чудовищная правда, слишком больная, чтобы быть выдуманной.

И я знал — дальше будет хуже. И дальше было. Совсем плохо.

Она резко втянула воздух, будто нырнула в ледяную воду, как она говорила в VR нельзя утонуть, начинаешь дышать под водой как во сне:

— Поступки, да? Ты хочешь, чтобы я судила по поступкам? Хорошо, давай по поступкам, Блейк. Помнишь, ты обещал, что мой отец заплатит выкуп — и ты вернёшь меня домой? Я тогда почти поверила. Я цеплялась за это, как за воздух. Думала, что это всё — просто кошмар, который когда-нибудь закончится.

Она усмехнулась — коротко, зло, так, что стало больнее, чем если бы закричала.

— А ещё была Сара. Помнишь Сару? Психотерапевт. Она жила со мной в одной каюте. Единственный человек на этом корабле, который пытался тебя понять. Не оправдать — ПОНЯТЬ. Лечить тебя. Спасти из твоей собственной головы. Говорила, что ты герой войны, который просто заблудился. Чёртов профессионал, который пытался найти в тебе человека.

Она сжала поручень так, что пальцы побелели.

— И ты какое-то время вёл себя… почти нормально. Мы даже думали, что, может быть… может быть, тебя ещё можно вернуть. А потом она сказала тебе что-то, что тебе не понравилось.

Алиса подняла на меня взгляд — сухой, жёсткий.

—Ты избил её и выкинул в открытый космос у меня на глазах. Как мусор.

Она не кричала. От этого было только хуже.

— Вот это — поступки, Алекс.

— А потом, — сказала Алиса, и голос у неё стал вдруг хриплым, словно связки резали изнутри, — ты засунул в шлюз меня.

Слова упали между нами, как нож.

— И сказал… — она закрыла глаза, дыхание сбилось, но она заставила себя продолжить, — что если я не буду хорошей, послушной девочкой… если буду спорить, перечить, пытаться умничать, если просто не понравлюсь тебе хоть чем-то… то я тебе больше не нужна.

Она выдохнула и засмеялась. Тихо. Коротко. Неправильно.

— И знаешь что? — сказала она. — Я сломалась. Я очень хотела жить. Я ВЫБРАЛА жить.

Голос сорвался. Но она удержалась.

— И я стала этой «хорошей девочкой». Я делала всё, что ты хотел. Ела, когда говорил. Спала… с тобой, когда говорил. Разговаривала только тогда, когда ты позволял. Говорила то, что ты хотел услышать. Я жила так, как ты решил. Потому что за дверью шлюза была смерть. И некуда было бежать с корабля кроме как в сны VR.

Она резко вдохнула. Плечи дрогнули.

— И знаешь, я до сих пор могу, — сказала она неожиданно ровно. — Хоть сейчас. Можем пойти в твою каюту. Просто скажи. Я умею. Я всё ещё умею быть удобной, послушной, тихой. Ты меня научил.

Её взгляд впился в меня. Без истерики. Без театра. Слишком спокойно.

— Что ты вообще от меня хотел, Блейк? — спросила она тихо. — Чтобы я тебя полюбила? Чтобы у меня начался красивый учебниковый стокгольмский синдром?

Чтобы мы вместе рассекали по Солнечной системе: вечный наёмник и его «верная подружка»?

Последнее слово она почти выплюнула.

— Но знаешь, — продолжила она после короткой паузы. — Неважно, что это было. Неважно, чего ты хотел. В какой-то момент… — она на секунду закрыла глаза, — моего тела тебе стало мало. Или я просто надоела.

Она подняла взгляд. И там уже не было злости. Только холод.

— Знаешь, как ты отправил меня в криосон? — спросила она. — Без анестезии. Без подготовки. Просто… включил цикл. Ты ведь знаешь, как это работает. Как капсула выкачивает кровь. Как тело медленно холодеет. Как в глазах темнеет. Как ты буквально умираешь — и не можешь отключиться сразу.

Она замолчала.

Я услышал, как изменилось её дыхание.

— И всё это время ты смотрел мне в глаза, — сказала она. — Пока я умоляла тебя. Пока могла говорить. Пока обещала быть лучше. Делать всё, что ты скажешь. Любую роль. Любую жизнь. Лишь бы… не так.

Она сглотнула.

— Помнишь, что ты тогда сказал?

Я молчал. Потому что не знал. И потому что уже боялся узнать.

Алиса посмотрела прямо в меня.

— Ты сказал, что это всё неважно. Что я — неважна.

Тишина ударила сильнее любого крика.

Где-то в глубине корпуса лязгнула арматура, изменился тон работы вентиляции — и это прозвучало, как чужой смех.

Я стоял и смотрел на неё. И впервые по-настоящему понял, что значит слово «монстр», когда оно сказано без метафоры.

Я долго молчал.

Просто потому, что не было слов, которые имели бы право существовать рядом с тем, что она сказала.

Не было оправданий.

Не было логических конструкций.

Не было места для «но», «если», «пойми» и прочей дешёвой риторики.

Было только то, что когда-то сделал человек в моём теле. Тот, кого она называла Блейком. И тот факт, что, нравится мне это или нет — именно я сейчас стою перед ней.

Я почувствовал, как внутренние системы, обычно беззвучные, вдруг становятся заметны. Сердца сбиваются с идеального ритма. Дыхание неровное. Лёгкие требуют больше воздуха, чем нужно. Это было похоже на панику. Такую… человеческую.

— Поступки, Алиса, — повторил я уже тише.

Я вызвал активную директорию корабля, открыл меню прав доступа экипажа. Нашёл в списке:

Алиса С. — Пассажир. Минимальный доступ.

Всего лишь строка. Чужая судьба в интерфейсе. Я поднял её права до уровня помощника капитана. Искину это категорически не понравилось:

«Кандидат не обладает необходимыми профессиональными навыками и физическими модификациями для успешного выполнения службы.

Психологический профиль кандидата вызывает серьёзные…»

— Заткнись, — сказал я, приложил ладонь к биосканеру и завершил регистрацию вручную.