Чтение онлайн

Бессмертие тоже сильно зависело от перспективы. Со стороны человек возвращался — моложе, сильнее, здоровее. Это выглядело убедительно. Но «со стороны» — ключевые слова. Система видела непрерывность, потому что ей так было удобно. Она фиксировала тело, память, идентификаторы — и объявляла тождество завершённым.

Алиса же всё чаще ловила себя на мысли, что вопрос не в том, вернулся ли человек, а в том, кто именно вернулся. И имеет ли система право отвечать на этот вопрос вместо него.

Она снова открыла досье Ван дер Меера и задержалась на одной из последних записей — фотографиях его картин. Пейзажи были спокойными, почти медитативными. Ни карикатуры, ни гротеска, ни желания что-то доказать. Просто линии горизонта и свет. Как будто человек, проживший слишком много жизней, наконец позволил себе быть никем важным.

Это был плохой знак. Такие дела не решались аккуратными формулировками. Они либо оставались без ответа, либо меняли правила игры.

Корабль шёл ровно, почти бесшумно. Перелёт ещё продолжался, но Алиса уже знала: к моменту, когда она ступит на Марс, вопрос будет звучать не абстрактно и не академически. Он будет звучать просто и неприятно.

Кто имеет право решать, что человек — всё ещё тот же самый?

Она закрыла файл и некоторое время просто сидела, слушая корабль.

Перелёт ещё не закончился. А работа — уже началась.

***

На третьей неделе полёта Марс уже перестал быть просто яркой звездой. В иллюминаторе он выглядел маленьким, тусклым кружком — всё ещё далёким, но уже различимым, почти реальным. Это странным образом успокаивало: путь наконец начал иметь направление, а не только протяжённость.

Толчок был резким и неправильным — не тем, к которому приучала невесомость. Корабль вздрогнул, словно споткнулся. Алису швырнуло к креплениям, Марс в иллюминаторе мгновенно исчез, а сам транспортник закрутило вокруг оси, медленно, но настойчиво, как если бы кто-то схватил его снаружи и проверял на прочность.

Почти сразу включилась тревога.

— Внештатная ситуация. Пассажирам просьба оставаться в каютах. Экипаж предпринимает все необходимые меры для обеспечения безопасности полёта.

Голос автоматическим слишком спокойным. Алиса автоматически, как учили на предполётных тренингах и онлайн курсах, проверила индикаторы — давления, целостности, герметизации. Красного не было.

— Может… — Сара сглотнула. — Может, мы столкнулись с метеоритом?

Голос у неё дрогнул, и она сама это заметила, тут же замолчав, словно извинившись за панику.

— Нет, — сказала Алиса почти машинально. — Тогда была бы тревога декомпрессии.

Она не столько успокаивала Сару, сколько убеждала себя. Отсутствие конкретного сигнала всегда пугало больше, чем красный индикатор. Красный хотя бы называл проблему.

К тревоге добавились другие звуки — глухие хлопки, резкие, несинхронные, и крики. Не электронные, не отфильтрованные системой, а живые, срывающиеся. Они доносились из коридора, приглушённые обшивкой, но слишком отчётливые, чтобы быть ошибкой.

Сара широко раскрыла глаза.

— Это… террористы? Или… — она запнулась, подбирая слово. — Космические пираты?

Слово прозвучало нелепо, почти детски, но от этого не менее страшно.

Алиса помнила, что подобное иногда случалось — на окраинах обжитых миров, на дальних маршрутах, где картели и полулегальные перевозчики рисковали больше, чем теряли. Угоны, захваты, исчезновения. Но здесь, между Землёй и Марсом, внутри внутреннего контура, под прямым контролем ОПЗ, такое считалось практически невозможным.

— Это не имеет смысла, — сказала Алиса, и только потом поняла, что говорит вслух. — Здесь почти нет груза, да и нельзя угнать корабль так близко от внутреннего сектора, ОПЗ перехватит. Здесь только пассажиры...

Она тут же осеклась. Слова повисли в воздухе, обретая другой, гораздо более неприятный смысл.

Сара медленно подтянулась ближе, цепляясь за поручень.

— Значит… — тихо начала Сара и оборвала фразу. Алиса не ответила. Где-то за стенкой снова раздался крик, потом дверь их с Сарой каюты открылась почти бесшумно.

На пороге, удерживаясь в невесомости, висел мужчина в скафандре спецподразделений ОПЗ. Чёрный, обтекаемый, без опознавательных знаков.

Лицо было неправильным именно своей правильностью. Короткие чёрные волосы, чёткие скулы, ровная симметрия, ни шрамов, ни порезов. Кожа слишком гладкая. Возраст не считывался вовсе: ему могло быть и двадцать, и тридцать, и больше.

Глаза. Яркие, голубые, незнакомые. Они не искали и не оценивали — они знали.

В левой руке он сжимал оторванную человеческую кисть. В невесомости от неё тянулись медленные алые шарики крови, собираясь в неправильные капли. В правой — импульсная винтовка, удерживаемая легко, почти небрежно.

Сара судорожно зажала рот ладонью. Звук всё равно прорвался — глухой, сдавленный.

— Добрый вечер, дамы, — сказал мужчина спокойно. — Я капитан Блейк.

Он слегка наклонил голову, словно кланяясь.

— Простите мои манеры. Хотел подать руку.

Он улыбнулся, помахивая оторванной кистью и так же легко отпустил её. Сара издала нечленораздельный звук. Кисть медленно поплыла в её сторону, вращаясь, оставляя за собой след из шариков крови.

Имплант авторизации, автоматически подумала Алиса. Вот зачем ему была нужна рука. У службы безопасности есть доступ к каютам экипажа.

Мысль была сухой, почти профессиональной. Это пугало сильнее, чем кровь.

— У вас, девочки, есть уникальная возможность, — продолжил Блейк. — Стать настоящими героями.

Он усмехнулся, потом поправился:

— Героинями. И спасти все две тысячи пятьсот душ на этом корабле.

Мгновение — и он нахмурился, будто сверяясь с чем-то внутренним.

— Хотя нет… — короткая пауза. — Две тысячи четыреста восемьдесят две.

Он полез в карман и выудил небольшой предмет. Легко, почти играючи, бросил его через пространство каюты. Алиса поймала его рефлекторно.

Таймер, маленький квадрат белого пластика с экраном. Такие используют на кухне, чтобы приготовить яйца вмятку. Обратный отсчёт уже шёл. К его задней стороне был небрежно приклеен маленький предмет — алмазный глобус с листьями. Высшая военная награда ОПЗ.

На первый взгляд — настоящий.

— Вам, возможно, даже дадут вот такой, — сказал Блейк. — У меня целых три. Этот — дарю авансом.

Его взгляд задержался на Алисе чуть дольше.

— Где-то на этом корабле заложена ядерная бомба. Через восемь минут она взорвётся. Но если ты, Алиса, будешь делать в точности то, что я скажу — я смогу её отключить.