Чтение онлайн

Он посмотрел на фотографию ещё раз.

— Совместил, так сказать, приятное с полезным.

Блейк наконец поставил портрет обратно.

Чуть криво.

— Я пытался научить её быть хорошей девочкой. Знать своё место. Не лезть в большие игры. Не задавать вопросов, на которые нет безопасных ответов.

Он посмотрел Майклу прямо в глаза.

— Не вышло.

— И раз уж мы заговорили о маньяках…

Он склонил голову набок.

— Тебе напомнить про Лос-Анджелес?

Тишина в кабинете стала плотной, почти физической.

Блейк откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, и посмотрел на Майкла с выражением вежливого любопытства.

— Ты вообще представляешь себе заголовки? — спросил он почти весело.

Он усмехнулся. Картинно разводя руки.

— Твоя фотография во всё лицо. Прямо на фоне “Стены Слёз”. Я видел фотографии — там после деактивации сделали фонтан. Красиво получилось. Символично. Звучит, правда?

Майкл не ответил. Он сидел неподвижно, сцепив пальцы, и смотрел не на Блейка — куда-то чуть мимо. С холодным, внезапным сожалением он подумал, что ему стоило нажать на спуск парой минут раньше.

— Чего ты хочешь? — спросил он глухо.

— Практически ничего, — ответил Блейк. — В этом и прелесть ситуации.

Он наклонился вперёд.

— Всё грязное бельё Совета Двенадцати — и твоё в том числе — давно рассыпано по всей сети. У каждого мало-мальски убеждённого сторонника теорий заговора есть этот небольшой архив. Зашифрованный, конечно.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом.

— Всё, что мне нужно, — это посылать одно письмо. Один раз в год. На вполне конкретный адрес.

Ещё пауза.

— И тогда таймер обнуляется ещё на один год. А если письма не будет — криптографический ключ уйдёт в открытый доступ.

Он улыбнулся.

— Хочешь, я скажу тебе ключ? Можешь сам всё скачать и расшифровать. Данные в открытом доступе.

Блейк развёл руками.

— А там — доказательства. Подписи, цепочки, журналы, приказы. Всё, что превращает теорию заговора в скучную юридическую реальность. Как горстка бессмертных подмяла под себя мир.

Он прищурился.

— Мира. Ты. Морита — с его внезапными материнскими инстинктами и проблемами с грудным вскармливанием. И ты ещё говоришь, что я поехавший.

Майкл побледнел.

— Ты блефуешь, если ключ уйдёт… — начал он.

— …то история перепишется, — мягко закончил Блейк. — И, кстати, не в мою пользу. Но тебя это вряд ли утешит.

Он повернул голову и посмотрел на Лару, застывшую у окна.

— А ведь я тебя убил, — сказал он ей вдруг, почти буднично.

Девушка вздрогнула.

— Может быть, — продолжил Блейк, не повышая голоса, — Майкл тебя и не убьёт. Он у нас моралист. Любит лить крокодиловы слёзы.

Он снова перевёл взгляд на Майкла и улыбнулся.

— Но прохлаждаться в жидком азоте следующее столетие ты будешь почти наверняка. Без суда. Без обвинений. Просто… в интересах государственной стабильности.

Он пожал плечами.

— Так что, Майкл, выбор у тебя простой.

Письмо — или его отсутствие.

Один раз в год. И весь мир продолжает жить, как будто ничего не было.

Майкл провёл ладонью по лицу, помедлил и кивком указал на Лару.

— Хорошо. Ты прав. Убери её.

Короткая пауза.

— Ей незачем это дальше слушать.

Лара выронила планшет, которым всё это время инстинктивно прикрывалась. Он с глухим стуком ударился о пол. Она переводила испуганный взгляд с Блейка на Майкла, не в силах сразу понять, кто из них страшнее.

Лара знала Майкла много лет. Достаточно, чтобы верить ему. Достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.

— Я никому ничего… — прошептала она и сразу поняла, что не верит даже самой себе.

Лос-Анджелес был для неё не новостью и не теорией заговора. Это была трагедия — из тех, про которые проходят в школе. Как одиннадцатое сентября в начале двадцать первого века. Девятнадцатое августа 2209 года. Страница истории. День, после которого мир стал другим.

Мемориалы. Минуты молчания. Обязательные уроки. Правильные слова о сплочённом человечестве перед лицом марсианской угрозы. Первая межпланетная война, восемь лет.

— Убери? — переспросил Блейк. — Нет, ты скажи прямо. Обозначь, как ты ценишь персонал.

Лара помнила картинки из учебников. Экскурсию в музей Трагедии Лос-Анджелеса. Ядерный гриб над Городом ангелов. Пепел. Воду, которой заливали руины, когда уже было поздно. Тени детей, навсегда отпечатавшиеся на стенах.

И вот сейчас она поняла — не сразу, не словами, а внутренним щелчком, — что правда была куда страшнее самых диких теорий заговора. Это было не «мы против них». Не трагедия истории.

Это было решение.

Решение Майкла Колдвелла. Её босса. Человека, который каждый год присылал её семье рождественские подарки.

— Блейк, убей Лару. Нам не нужен свидетель этого разговора, — произнёс Майкл сухо и размеренно, тем же тоном, каким отмечал совещания и встречи.

Пауза.

— Постарайся, чтобы она не мучилась.

И только на последнем слове его голос едва заметно дрогнул.

Её босс сухо, подписал ей смертный приговор — просто за то, что она услышала то, чего слышать не должна была. И вдруг, с пугающей ясностью, она представила, как этот страшный человек в потёртой куртке с дырками от пуль спокойно подойдёт к ней и свернёт ей шею. Без злобы. Без эмоций.

Блейк усмехнулся.

— А вот хрен тебе, Майкл. Сегодня я буду добрым богом.

Он снова слегка наклонил голову и подмигнул Ларе.

— Более того — если я узнаю, что с ней что-то случилось, там внезапная болезнь или исчезновение, последствия будут те же самые.

Лара медленно опустилась на диван. Она посмотрела на Майкла так, словно видела его впервые. Майкл подумал, что ему теперь в любом случает придётся искать нового ассистента.

Блейк потянулся через стол, подхватил бутылку коньяка и небрежно выдернул пробку. Та отлетела в сторону и упала на ковёр из натуральной шерсти. Блейк сделал глоток прямо из горла.