Катарсис
Шрифт:
– Меня не интересуют подробности, - перебил Гордон.
– Лучше скажите, какова вероятность попадания в... этот ствол смерча? Чёрт! Что за термины!?
Белов пожал плечами и криво усмехнулся.
– Вероятность почти стопроцентная, но...
– Вилли, мы спасёмся, - вдруг раздалось сзади.
Гордон снова вздрогнул и резко обернулся. За спиной стояла Хана. Давно она тут? Или только что подошла? Заметила ли она его состояние? А ведь он не на шутку испугался! И пусть эта была лишь минутная слабость, никто не должен её видеть.
Эти мысли пронеслись в голове Гордона за долю секунды. Он посмотрел на людей за перегородкой. Но, кажется, на них не обращали внимания и, тем более, не могли услышать.
– О, мадам, простите, - вставая, сказал Белов.
– Я, кажется, занял ваше место. Садитесь, прошу вас. Полковник, - обратился он к Гордону, - я к себе. Будьте на связи.
– Белов, - остановил его тот, - вы не закончили...
Несколько секунд профессор пристально смотрел на военного.
– А-а, всё зависит от плотности и температуры нуклонов плазмы, из коих состоит центральное тело и... крепости нашего силового поля. Сейчас мы как раз занимаемся этими расчётами.
– Хорошо, идите.
Но профессор и шага не успел сделать; его вдруг качнуло в сторону и он вцепился в спинку кресла, из которого только что поднялся.
– Что за...
Гордон почувствовал, как его тоже тянет в сторону, и если бы не подлокотники, точно свалился бы. Было полное ощущение того, что находишься в автомобиле, совершающем крутой манёвр... Несмотря на межсекторные перегородки, делящие рубку на маленькие кабинеты по идее звуконепроницаемые, по всему помещению прокатился лёгкий гул.
Но уже через секунду вроде бы всё пришло в норму.
– Хана, что произошло!?
– почти истерично закричал Гордон.
Пальцы той уже летали над клавиатурой. На информационном экране стал рисоваться новый график, появились цифры.
– Вилли, мы изменили курс, - она растерянно взглянула на Гордона.
– На сто двадцать градусов!
– Не может быть!
– Белов навис над пультом.
– Смотрите!
– Хана указала на маленький круглый экран радара.
Среди потоков завихрений, воронок, то, появляющихся то исчезающих кривых линий на дисплее чётко выделялась яркая точка - их корабль, в которую упиралась тонкая линия, идущая из-за периметра экрана.
– Раньше её не было, - растерянно проговорила она.
– Не может быть, не может быть, - повторял профессор .
– Нет - это не ствол... Выведете новые данные!
Хана застучала по клавишам.
– Одну секунду, профессор.
Экран моргнул, и по нему побежали цифры вперемежку с символами.
– Невероятно!
– воскликнул Белов.
– Что?
– спросил постепенно приходящий в себя Гордон.
Профессор взглянул на него, как будто только что заметил.
– Мы двигаемся со сверхзвуковой скоростью почти против потока гравитатов! Нас словно что-то тянет...
– он вдруг замолчал, - или кто-то, - с минуту он вглядывался в экран радара.
– Луч! Без сомнения это луч.
– Нас спасают?
– робко спросила Хана.
Белов не успел ответить.
– Это они, - тихо сказал Гордон.
– Да, это они!
Белов молча воззрился на него.
– Вилли, кто?
– спросила Хана.
– Значит, подцепили нас на крючок и как рыбу тянут на сушу, - проигнорировав её вопрос, продолжил Гордон.- Профессор, что мы можем сделать?
– Вилли, да кто тянет? Кто они?
– нетерпеливо повторила Хана.
Белов тоже вопросительно смотрел на Гордона.
– Полковник, вы не ответили.
– А-а, да, - военный встал.
– Пойдёмте со мной... а ты останься, - сказал он приподнявшейся было из кресла девушке.
– Перенаправь всю информацию мне на компьютер.
Личная каюта полковника была обставлена роскошно. Стены обиты зелёным атласом, пол застлан цветастым, в узоре коего преобладал красный цвет, толстым паласом. У противоположной стены стояла широкая тахта, тоже покрытая атласным, под цвет стен, покрывалом. Рядом возвышался металлический никелированный гардероб, с овальным зеркалом посередине. А в углу размещался компьютерный терминал. По огромному, почти в полстены, воздушно-капельному экрану плавала объёмная заставка, изображающая планету, обрамлённую перекрещивающими дубовыми листьями.
Золотая кокарда на фуражке Гордона представляла собой точно такую же эмблему.
Полковник сел в кресло у терминала и проделал несколько манипуляций на пульте, встроенном в крышку стола.
– Смотрите, профессор.
Картинка изменилась. Пошла запись, сделанная Хеймом на Тогире. Вернее в подземелье планеты.
Белов сел рядом с Гордоном и уставился на экран. В каюте повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь комариным жужжанием вентиляторов - запись была беззвучной. Несколько раз полковник взглядывал на Белова, порываясь что-то сказать...
Запись закончилась. По экрану пошли волны, затем белая рябь и он погас.
– Ну что скажете, профессор?
– наконец, спросил Гордон.
Реакция того оказалась неожиданной.
– Это всё?!
– резко спросил Белов.
– Почему вы не показали мне это раньше?! Впрочем, я не удивлён. Что-то в этом роде я и ожидал.
Гордон вдруг почувствовал себя нашкодившим школьником.
– Я... что мы можем сделать?
Белов встал из кресла и заходил взад-вперёд по каюте. Затем остановился перед Гордоном.
– Ни-че-го!
– проговорил он по слогам.
– Вы правы, полковник, нас подцепили на удочку и тащат...
– Белов снова сел, и его пальцы забегали по электронной клавиатуре.
– Как же так, - растерянно произнёс Гордон, - что же будет? Сколько это продлится?
– задавал он вопросы, словно ученик учителю.
– Не знаю, - рассеянно ответил профессор. Его взгляд скользил по трём экранам, стоящих в ряд мониторов.
– Спираль расширяется с каждой минутой - думаю, от нескольких часов до нескольких суток. Вот что, полковник, - повернулся он к Гордону, - ваша система намного мощней... Мне надо некоторое время поработать здесь.
– Профессор, центр в вашем распоряжении, - не посмел отказать Гордон.
Глава 7
МАЛЬЧИК С СОБАКОЙ
Олег Павлов ошибался предполагая, что его старший сын ворует еду. В одном он оказался прав: Алекса надо искать в промзоне. Но вовсе не у дрожжевых баков, а около, мусоросборника или, так называемых лабораториях по утилизации отходов. Лабораториями цеха назывались потому, что там отходы преобразовывались в чистую энергию, поступающую затем в общую электрическую сеть.