Чтение онлайн

Лон сделал страшное лицо, обозначив этим жестом непреклонную решимость хранить клятву, и тут же оговорил условие: - Но только до вечера!

Эра расхохоталась: - Верю, верю... Так вот, Асклепий получил, наконец!

Для того, чтобы усилить впечатление, жена Зева замолчала с раскрытым ртом, резко оборвав себя на самой высокой ноте.

– Не может быть!
– Лон сделал нарочито круглые глаза.

– Представляешь?

– Значит, назло всем тем, кто не верил, Асклепий получил-таки свою амброзию? Вот это сюрприз!
– Задумчиво произнес Лон и тут же начал провозглашать: - Новость номер один! Труд всей жизни учёного мужа завершен!

– Ту самую амброзию, которая замедляет скорость старения клетки?
– переспросила Касс.
– Это же невозможно.

Эра счастливо засмеялась: - Возможно! Я, правда, плохо понимаю...
– жена Зева задумалась, явно потеряв мысль.

– Эра, кого волнует, как ты понимаешь?
– Лон ободряюще улыбался.
– Главное, чтоб ты передала правильно.

– Нет-нет, то есть, да, я правильно...
– Эра передохнула и выпалила на одном дыхании: - Новая амброзия сулит вечную жизнь!

– Это-то ясно...
– протянул Лон.
– Если Асклепий получил именно то, что искал.

Поэт выжидающе смотрел на Эру, но очень скоро понял, что та исчерпала свои умственные возможности.
– Ладно, не мучайся: доживем до вечера...

Эра быстро закивала головой, в том смысле, что доживем.

– Неужели, действительно получилось! Что ж, я всегда знал: в конце концов, так или иначе, обрету бессмертие.
– Лон усмехнулся и на всякий случай еще раз подозрительно спросил: - Так ты уверена, что не спутала с реальностью желаемое?

– Я-то?
– Эра возмутилась, но быстро спохватившись, заметно потише, добавила: - Вообще-то я, конечно, могу, но здесь вроде бы...
– она перевела дыхание и задумчиво забормотала, проверяя себя вслух: - Старение клетки... Амброзия... Бессмертие... Что тут можно перепутать? А впрочем... Сам сказал, доживем до вечера, так что уж...

До Лона, казалось, только что по-настоящему дошел смысл того, что пыталась сообщить Эра. Он уставился на Касс и заорал: - Звучит-то! Звучит! Бессмертие!
– Поэт блаженно улыбнулся и уже спокойно заговорил: - Если это правда, то молодец, наш Асклепий! Ну просто номер один.

Лон еще раз улыбнулся, тягуче, блаженно-бессмысленно, и мечтательно произнес: - Вечность!

Затем он подумал и, почему-то криво усмехнувшись, прибавил: - Именно то, чего нам всем до сих пор не хватало.

– Вечная молодость, - Эра умела придавать своей улыбке нужный, в зависимости от обстоятельств, вид.

– Так.
– Лон хлопнул ладонями по коленям. Посидел секунду, как бы о чем-то раздумывая, затем решительно встал и наклонил голову. Касс точно знала, что означала эта последовательность жестов. Набыченная голова Апола вслед за хлопком по коленям иллюстрировала желание поэта номер один основательно пожевать, и тем самым успокоиться.

– По этому поводу я оставляю прекрасных дам одних и убираюсь готовить завтрак, - как бы именно для того, чтобы подтвердить мысли Касс, заявил Лон.

– А мой супруг обещает угостить нас сегодня нектаром по новому рецепту, - вспомнила Эра.
– как-то он его назвал, забыла... А, ладно...

– Я чувствую, сегодняшний вечер превзойдет все предыдущие, - улыбнулся Апол, удаляясь на кухню.

– Не забудь теру, - крикнула вдогонку Эра и тоном заговорщика добавила, уже только для Касс: - сегодня будет много песен...

Жена Зева возвела глаза к небу: - сплошная поэзия. Орф...

Она хитро, очень похоже на самого Зева, подмигнула: - Фадита сегодня угощает нас Орфом. И еще, я пытаюсь разыскать старика Ноэла...

– Ноэл ударился в поэзию?
– с откровенной иронией спросила Касс.

– Ноэл привез из Халдеи не то сына, не то ученика, вы еще ничего об этом не слыхали?

Едва заметным движением губ Эра придала лицу многозначительное выражение и прибавила, как всегда делала, когда не знала, чем закончить фразу: - Ну, ты понимаешь...

Она покачала головой и продолжала: - Говорят, великолепный поэт, к тому же, весьма и весьма...

Супруга Зева сделала неопределенное движение ручкой, что могло означать: "Да, очень привлекательный молодой человек", а могло означать: "Мало ли, что говорят?", а могло просто вносить некую законченность в повисшее ни на чем предложение.

– Кто говорит?
– чтобы поддержать беседу, спросила Касс.

– Эрида говорит, - со странным смешком ответила Эра.
– Пахнет свежими интригами.

– Пахнет свежим шоколадом, - в тон сказала Касс.

– Я ничего не чувствую, - возразила Эра и тут же, громко рассмеявшись, хлопнула себя по лбу.
– Совершенно забыла, мы же ведь по визу...

Глаза ее округлились, обозначив зародившуюся в голове идею.
– Надо дать задание этим бездельникам, ученым мужам: пусть придумают, чтобы по визу передавать запахи...

Одним из негласных правил тех, кто поддерживал близкое знакомство с Эрой, было: ни в коем случае не давать ей возможностей развивать идеи. Уж кто, кто, а Касс правила знала хорошо. И потому вернулась к Эриде.
– Значит, Эрида ударилась в поэзию?

– Не отставать же от сестрицы, - презрительно усмехнулась Эра, немедленно забыв про передачу запахов по визу. Мечтательный тон легко сменился на ядовитый: - Прекраснейшая наша.

Обиженная мать вложила в эти два слова всю злость, желчь и горечь, всплывшую в ней с последним поражением дочери, а заодно, издевку над обеими сестрами, судьями и их несправедливым выбором первой красавицы.
– Ты смотрела вчера виз?

– Я смотрела, Ноэл спорил с Кронотом.
– вспомнила Касс.

– Спорят, спорят, - недовольно вздохнула Эра.
– И что на этот раз?

– Ноэл предвещает гибель Атлантиды или даже всей Геи.

– Тоже мне, всезнайка.
– Эра зевнула, прикрыв рот рукой: - В общем, жду вас сегодня вечером, обоих и с терой.

Тут до жены Зева с небольшим опозданием дошел смысл слов собеседницы. Эра передернула плечами: - Подумать только!
– возмущенно произнесла она: - Весь настрой полетел! То вечная молодость, а то вдруг общая погибель.

И отключилась.

По дому окончательно распространился запах горячего шоколада. Лон, чьё расположение духа заметно улучшилось, по-сравнению, со вчерашним, с улыбочкой внес в комнату резной поднос. На подносе, в чашечках хаттийского фарфора дымился пахучий напиток, сверкал вымытый виноград, блестел сахарной глазурью жареный миндаль, сдобно пахли пшеничные пышки с медом. Ещё, по-видимому, для остроты вкусовых ощущений, на подносе красовалось блюдо с солёными маринованными оливками.

Касс с благодарностью взглянула на друга.