Чтение онлайн

Фадита приняла непроницаемый вид. Бросив Лону последнее короткое: "Заткнись", она продолжала говорить, упорно не глядя в его сторону.

– Обработает какую-нибудь... такую... дурочку-этрурочку - и с утроенной силой на меня, а я ему - вот!
– Прекраснейшая позволила себе неприличный, даже для плебса неприличный жест ("Вот это воспитание", - сейчас же громко ввернул Лон, не переставая, впрочем, жевать), затем, не переводя дыхания, сообщила: - Зев опять повздорил с Рамтеем. То есть, чуть ли не до драки. Но никто толком не знает, почему.

– Да ты сегодня настоящая муза по новостям, - прокомментировал Лон.

Касс не успела ни узнать, чем кончилась ссора, ни ответить: из-за спины Фадиты возникла голая мужская рука. Опустившись на стройную шею Прекраснейшей, рука стала медленно сползать вниз, разглаживая белую, и без того гладкую кожу.

Касс почувствовала, что перестает дышать.

Что-то там у них еще произошло с переключателем: рука увеличилась настолько, что закрыла весь экран: крепкие пальцы приблизились, на них даже стали видны светлые волоски.

Затем все куда-то поехало, показалось бессмысленно-возбужденное лицо Орфа, следом - невозмутимое лицо Фадиты. Похоже, она спокойно наблюдала впечатление зрителей.

– Острая сердечная недостаточность, - многозначительно протянул Орф.
– Нет, острая эмоциональная недостаточность, - поправил он себя.

– Вот так и создаются бессмертные творения, - усмехнулся Лон и сморщился, вместо оливковой ягоды случайно сжевав кусок острого чеснока из маринада.

– И катастрофическое отсутствие понимания, - так же многозначительно закончил Орф.

Белое глянцевитое плечо Прекраснейшей заняло половину экрана. Орф наклонился к Фадите и, вызывающе глядя с экрана на Касс, сочно поцеловал это яркое плечо.

Касс тихонько, будто боясь помешать, вдохнула и выдохнула.

Фадита, наконец, сделала вид, что смутилась. Пробормотав что-то из-за прильнувшей к ее груди головы Орфа, Прекраснейшая поспешно отключилась. На прощание она успела бросить на бывшего супруга торжествующий взгляд, а бывший супруг отвесил ей вдогонку хорошую порцию презрения.

– Мелочность, скука, спесь и пустота...
– бормотал Лон.
– Фадита и вечность... Орф и вечность... Хамство и вечность...

– Это ты кого-то там упрекаешь в хамстве?
– поразилась Касс.
– Образец приличия, называется... Видели бы тебя сейчас твои поклонницы.

– А мне-то что? Подумаешь, поклонницы!

Лон наклонился к подруге. Бормоча: "Надолго ли оставили в покое. А Орф-то, Орф! Конкурент ещё!", поцеловал в шею, чуть выше ключицы. Затем деловито снял на пол поднос с остатками еды и также деловито стал приближать к лицу Касс свое лицо, целясь открытым ртом в ее губы.

– Пора вставать, - твердо сказала Касс. Как бы демонстрируя своим движением, что действительно пора вставать, она приподнялась на локте.

Взгляд Лона стал ледяным.

– Я хотела бы поговорить с Ноэлом, - мягко, пытаясь загладить только что нанесенную другу обиду, объяснила Касс.

– Это, конечно, важно, - мрачно согласился поэт. Он быстро встал и потер рукой щеку. Выглядело так, будто он пытался стереть с лица пощечину. Прибавив свое: - Разумеется, дело номер один...
– и не желая дольше искушать судьбу, оракул выскочил из комнаты, не забыв, однако, прихватить поднос.

"Хоть бы раз забыл что-нибудь", - с внезапной злобой подумала Касс.

Она чувствовала себя виноватой.

О мужьях типа Лона, говорят: "Как за гранитной стеллой".

Касс представила себе: Лон с подносом в руках по утрам, изо дня в день... Из утра в утро... Лон рядом на ложе. Из ночи в ночь... Лон рядом перед визом, каждый вечер... Из вечера в вечер... Из года в год... Из столетия в столетие... Вечно... На тысячи лет обещанного Асклепием бессмертия. Выходило томительно, скучно, тоскливо. Даже нечто страшненькое просматривалось в картине счастливой совместной жизни с Лоном Аполом. Да и само это бессмертие почему-то пугало.

Девушка рывком выскочила из постели, подумала мимоходом: "Не везет с подругами бедному Лону". "Бывшая любовь моя", - вспомнила она обращенное к Лону приветствие Фадиты и подумала, что не знает никого, кто подходил бы друг другу больше, чем эти разведённые супруги, оба лощеные, прекрасные, подтянутые.

А потом вспомнила прошлую ночь: Эриду и Эрмса, Веселый Грот, нимф, Рамтея, Легу, ожерелье.

Касс подошла к зеркальной стене и стала рассматривать все свое обнаженное маленькое, мягкое, по-женски вылепленное тело. "Никогда, никогда, никогда не было ничего такого, о чем говорила Лега", - с горечью подумала Прекрасная Дева.

Все ее существо охватило неясное томление. Вернулась вчерашняя тоска. Сначала протянула где-то под ложечкой, затем перекинулась под грудь, на ходу превратившись в неопределенный гул. Гул этот разрастался, пока не стал яснее и отчетливее, и, наконец, превратился в пронзительное жжение плохого предчувствия.

Касс прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться.

Когда она опять посмотрела в зеркало, из-за ее спины возникла голая рука Орфа. Рука плотно легла на шею и неторопливо поползла вниз по груди. По ее груди. Сразу заныло тело.

Рука не уходила: то делалась меньше, то крупнее. Временами на ней выделялся каждый волосок, совсем, как на экране виза. Погоди-ка, причем тут Орф? Или, значит, ты превращаешься в Фадиту?

Касс попыталась вызвать в себе чувство стыда, но это не получилось. Вместо стыда из-за спины опять высунулась рука Орфа, на этот раз ещё более осязаемая.

Прекрасная Дева дернулась: каждая клетка ее кожи прочувствовала тепло этой руки и ответила призыву этих коротких мужских пальцев. Оставалось только напялить на лицо ту самую улыбку. Знаменитую улыбку Фадиты.

Рука Орфа исчезла, но взамен появилось хитро улыбавшееся лицо Эрмса. "А потом ты превратишься в Эриду... И будешь хватать любого, кто попадет. И начнешь ссорить всех, кого сможешь... И влезать в чужие души и постели..."

Красивое лицо Эрмса заменилось породистым лицом Зева, с чувственными губами, плотоядным взглядом. "А потом, останется только превратиться в Эру, и тогда уж начнется: ревность, интриги, месть... И Лон, на манер Зева, станет хвататься за плеть... Интересно, сколько раз за вечность можно схватиться за плеть".