Чтение онлайн

Но привидевшееся казалось почти осязаемым, реальным... Никогда еще до сих пор картины не вырисовывались так ясно. Ни разу прежние видения не были настолько глобальными и одновременно детальными. Безнадежность и беспомощность, сжавшие горло во время транса, не отпускали и теперь, только с возвращением сознания прибавилось ещё чувство, что неведомое чудовище, урча, сосёт и гложет солнечное сплетение. От этого дополнительно тошнило и хотелось взвыть, невзирая даже на то, что рядом находилась живая, тёплая, спокойная женщина.

Выходит, гибель Атлантиды неизбежна. Выходит, так.

Лон Апол - это вам не какой-нибудь невежа египетский. Не припадочная жрица из Вави, что за золото для своей жадной богини отдается приезжим богачам на ступеньках зиггурата. Лон Апол - не Геракл, юнец драчливый, которого Зев никак не приобщит к цивилизации, а Эра все хвастает прибрать к рукам... Лон Апол легенд не сочиняет, а в его предсказаниях можете быть уверены: все произойдет. Сбудется каждое слово.

Значит, что-то надо делать: предупреждать, убегать, немедленно звонить музам по событиям... Но ведь поднимут на смех. Ещё и с каким удовольствием! Этого, правда, пока не бывало, с Лоном, во всяком случае... Тем больше наслаждений сулит острякам-насмешникам. А остальные... Уж кому-кому, а ему ли, ясновидящему и поэту, не знать: реакция толпы непредсказуема? Нет правил в общении с толпой... Кроме одного, если это можно назвать правилом: предвидеть реакцию толпы невозможно. Что ж, тем хуже для толпы. Только не надо спешить... Спокойно все обдумать, поговорить...

Поговорить бы, конечно, хорошо, но с кем?

С Зевом, окончательно помешавшимся на хорошеньких чужестранках? С Фадитой, так ведь она не муза по событиям, она тут же заскучает и отключится на полуслове... Может, с Артемой? Которую, кроме охоты, вообще ничего не волнует...

Ученые? Господа ученые мужи. Кронот, выживший из ума от старости со спесью. Чем разговаривать с Кронотом, лучше уж сразу на растерзание общественности... Ноэл? Если б знать, что не попадешь под удар его красноречия, а вдруг попадешь? Да ведь, скорее всего, и попадёшь... Асклепий, занятый своей амброзией? Все бессмертия ищет, все жаждет осчастливить Человечество. Это ему про конец Атлантиды? Да, господа ученые мужи, много вас в славном городе Посейдонисе. Смешно... Было бы смешно, когда бы не было так грустно.

В тишине еле-еле слышалось легкое пощелкивание удаленного переключателя: Касс бездумно бегала по программам виза.

Лон вяло подумал, что надо бы отработать новую песню, которую он сочинил для предстоявшего вечера у Зева и Эры. Песня была почти готова и звучала не безнадёжно. Даже, пожалуй, многообещающе. Правда, не очень еще на местах некоторые слова да рифма на "Юность" не идет: то глупости какие-то, то не влезает в ритм. Но это мелочи... К тому же, вряд ли сейчас что-нибудь удастся улучшить... Что ж, значит, хватит мучиться. Значит, просто пора отдохнуть...

Поэт приподнялся, опёршись на один локоть, и уставился на экран.

Интервью с молодыми конструкторами космодрома Вави... Состязания атлетов гимнасий... А вот и Орф со своей терой. Слабо рифмованная ерунда, цинизм, обычные орфовские дела...

– Здорово он владеет струнами, - заметила Касс, чуть-чуть скашивая голову в сторону друга. Появлялась у нее иногда странная манера: не смотреть, а так, подсматривать, на манер любопытного петуха, одним глазом.

– У него пальцы деревянные, - немедленно возразил Лон с нервным смешком.

Касс только взглянула в ответ. В её движении усматривался протест.

– Подумаешь, конкурент!
– голос Лона стал звонким от обиды.

– Он становится все более и более популярен, - не сдавалась любимая. Похоже, она сегодня в том самом настрое, который доводил поэта до белого каления и одновременно обострял желание победить, покорить, заставить, влюбить в себя.
– Голос его необычен, да и стихи...

– Тебе хочется меня разозлить?

Лон вскочил и стал возбужденно бегать вдоль стен из угла в угол. Иногда один и тот же маршрут ему надоедал: провидец неожиданно менял направление или пересекал комнату по диагонали.

При этом, первый поэт Атлантиды отчаянно размахивал руками и саркастически выкрикивал, срываясь на несвойственный ему фальцет: - Меня разозлить легко! Меня злят бездари! Меня злит, когда искусством занимаются не те, кто имеет к этому от природы талант, а те, которые умеют громко вопить и тянуть на себя! Я тоже умею повышать голос...

– Ты-то здесь причём?

– Я при всём! Я давно злой! Я из транса!
– голос Апола действительно усиливался с каждым восклицанием.
– Я ещё не отошел от кошмара!
– возмущался поэт.
– Вот эти крики ты считаешь песней? О, Творцы! Какой слог! Какие образы! Какие рифмы! Какие недосягаемые вершины поэзии!
– Лон воздел к потолку руки и принял горделивую позу.
– Может, ты думаешь, я орать не умею?

– Нет, почему же, - мирно размышляла Касс.
– Орать ты как раз умеешь, даже очень...
– она криво улыбнулась.
– А все-таки в нем что-то есть... Даже в том, что Орф поет языком плебса, даже в его ругани...
– девушка надолго задумалась, а потом сделала странный вывод: - Может, вовсе не потому что поэт, а потому что хулиган?

– Насчет хулиганов - тебе виднее!
– отрезал Лон, хотя сам не знал, что именно хотел этим сказать.
– А вот поэт - это я.
– он выставил вперед указательный палец.
– Номер один!

Ей оставалось выражать согласие молчанием.

А поэт номер один, продолжая сильную, хоть и не очень понятную, жестикуляцию руками, не без интереса осведомился: - И вообще, тебе не кажется, что мы тратим на Орфа слишком много времени?

На этот раз Касс только вздохнула, и тогда Лон, все еще вздрагивая от возбуждения, объявил:

– Я видел!

– Что-нибудь плохое?

Она всегда немедленно понимала по тону, а может, чувствовала... Вернее, чуяла. И тут... Сообразила, наконец, ученица ясновидящего.

– Мы должны уехать отсюда.

– Куда?
– Касс пожала плечами.
– А что случится?

– Об этом потом, нужно подумать... Впрочем, об этом лучше не думать... Лучше уехать... Молча...

– И ты уверен, что не ошибся?

Она прекрасно знала, что не только ошибка, а даже неточность для него маловероятна.

– Вы имеете дело с тренированным оракулом номер один, Прекрасная Дева.
– Лон покивал со значением и усмехнулся.
– К счастью, или, может, наоборот, к сожалению, я не ошибаюсь.

Касс встала и подошла к огромному, на всю стену, западному окну. На улице уже было светлее, чем днем. Горели уличные электронки, ярко и разноцветно сверкали аэро и наземные мобили, бегали огни витрин, ослепительно отсвечивала великолепная орихалково-зеркальная отделка зданий.

– И ты считаешь, бегство нас спасет?

Касс задернула шторы и бесцельно походила по комнате. Лон мрачно смотрел, как девушка ступает маленькими босыми ногами по прогретой, чуть шершавой мозаике пола, по-детски забирая носками внутрь. И всем своим видом показывает нежелание не только уезжать из Посейдониса, но даже и говорить об этом.