Чтение онлайн

Асклепий взглянул на Орфа из-под приподнятых бровей. Казалось, великий целитель впервые в жизни заметил, что Орф вообще существует. И, что самое удивительное, - еще умеет разговаривать. Затем ученый перевел взгляд на Касс. Брови его опустились, лицо потеплело. Асклепий горделиво отставил ногу немного назад и произнес: - Да, теперь, когда атланты получат бессмертие, желать уже больше нечего.

– Заманчиво, - произнесла Касс, - и странно это звучит.

Она медленно повторила вслух: - Желать уже более нечего.

– Ты будешь вечно прекрасна и молода. Ничего в твоем облике, по сравнению с сегодняшним вечером не изменится, - не заметив просквозившей в ее голосе иронии, с жаром проговорил Асклепий.
– Представь: пройдут тысячи лет, а ты будешь молода и прекрасна.

– Вопрос в том, чем я стану заниматься эти тысячи лет, - задумчиво сказала Касс.

– Давайте договоримся, - предложил Асклепий таким снисходительным тоном, что девушке захотелось тут же и закончить эту беседу, только деваться было некуда.
– Я, Асклепий, не последний, - он самодовольно улыбнулся, - на Гее целитель...

Стоя теперь пред ним, Касс чувствовала себя напроказившей школьницей.

– Конечно, номер один!
– одобрительно вставил незаметно приблизившийся Лон.

Ученый откинул голову, осмотрел слушателей и торжественно сообщил: - Я дарю вам, - он сделал паузу для еще большего эффекта и, наконец, бросил: - Я дарю вам Вечность!

Асклепий еще раз обвел всех глазами. Он заслуженно упивался тем впечатлением, которое рассчитывал произвести и произвел безусловно. Вполне довольный увиденным, целитель продолжал: - Распоряжаться же моим даром каждый должен сам. На этот счет, никому ничего ни советовать, ни приказывать я не намерен: я не провидец, не политик, - только ученый.

– Значит, вечность нам в зубы, а сам на пляж!
– громко подытожил Орф. Пользуясь минутной растерянностью публики, новый оратор с жаром продолжал: - Делайте, значит, с этой вечностью, что хотите: ешьте её, пейте, ...
– он ввернул неприличное словцо.
– А я спокойно поплаваю... Правильно?

Фадита наступила другу на ногу, потом еще для верности толкнула его в бок, но он не обращал внимания.

– Значит, всё - навечно!
– выкрикнул Орф. Он замолчал ненадолго, подумал и, внезапно, будто чего-то сильно испугавшись, добавил: - И этот мерзкий чесночный запах - тоже навечно?

Фадита снова толкнула его локтем в бок, но нахал не унимался.

– Ты не понял меня, - с достоинством возразил Асклепий.
– Никто не обязан принимать мой дар.

– Хочется понять, - прошептала Касс.

– Умные мы все до неприличия, - огрызнулась Фадита.
– Нет, чтоб радоваться, благодарить, наслаждаться, - она пожала плечами и, моментально сменив зло на мечтательность, протянула: - Вы только вдумайтесь - вечность. Чего же вам еще, атланты?
– Фадита еще раз пожала плечами и опять вцепилась в руку друга мертвой хваткой.
– Ну и не ешь чеснок, если не нравится.

Произнося всю эту речь, Прекраснейшая вроде бы обращалась к Орфу, но смотрела почему-то на Касс.

– Клянусь!
– с новым, несвойственным ему энтузиазмом воскликнул Лон: - Клянусь, когда родится у меня еще один сын, - Лон выразительно посмотрел на Касс: - Я назову его Асклепием. В твою честь, великий целитель!

Подошедший вместе с Лоном Уэшеми до сих пор не вмешивался, но на это обещание не то усмехнулся, не то поморщился, и, наконец, заговорил: - Я думаю, если ответить на вопрос, для чего человеку вообще, в принципе дается жизнь, то попутно выяснится и для чего нужна вечная жизнь...
– Он помолчал и медленно, будто все еще над этим раздумывал, прибавил: - Или не нужна...

– Хорошо.
– довольно кивнул Асклепий.
– Очень хорошо. Умный вопрос... Только, я думаю, вряд ли кто-либо когда-либо сможет дать на него ответ...

– Ну почему же...
– уклончиво протянул Уэшеми.
– У любой загадки есть отгадка. Нужно только время, чтобы найти ее.

– И ты, конечно, искал... Нашел ли ты ответ?
– со снисходительной уверенностью, спросил целитель.
– Ну да, ещё бы...
– как бы сам себе в ответ, насмешливо протянул: - Какие уж тут сомнения.

– Думаю, что да, - спокойно ответил юноша и все вокруг невольно подумали: да, этот молодой человек мог найти ответ на любой сложный вопрос.

– Для чего же дается человеку жизнь? - Асклепий уже не мог сдерживать раздражение.

Уэшеми обвел глазами слушателей и уже было открыл рот, чтобы ответить.

– Подумаешь, загадка!

В наступившей тишине пьяный фальцет неугомонного Орфа прозвучал особенно громко: - Напиться и залечь с хорошей бабой, вот вам и весь ответ.

Орф шумно втянул в себя воздух, так же шумно выдохнул и нагло глядя на Касс, положил руку на обнаженную грудь Фадиты, аккуратно закрыв темно-розовый кружок посередине.

Все разом загалдели, зашевелились, будто услыхали им одним понятный сигнал.

У Касс перехватило в горле и заныло где-то внизу живота. Красновато-кремовое пятно руки грязно и отчетливо выделялось на белом атласе груди. Касс с трудом отрывала взгляд, но не могла удержаться: опять и опять глядела туда, словно боясь не упустить малейшее движение по-хозяйски державшихся пальцев Орфа.

Давно ставшая привычной мода полностью обнажать грудь, закрывая только шею несколькими рядами драгоценностей, внезапно показалась девушке постыдной. Нагота собственной груди вдруг стала раздражать и стеснять дыхание.

Касс исподтишка оглядела других женщин: все казались безмятежными, одинаково непринужденными. Правда, бросалось в глаза то, что в сторону Фадиты и Орфа дружно старались не смотреть.

Касс обернулась к Уэшеми. Тот смотрел прямо на нее. Оценивающе? Испытывающе? Осуждающе? Она заметила: предварительно шепнув что-то юноше, Апол двинулся к подруге.

Молодой халдей пожал плечами и пошел вон, а Лон приблизился к Касс. На манер Орфа, положил руку на грудь девушки, пробормотал: "Ну что ж, вполне приятно: гладко, мягко, тепло", - и выразительно посмотрел на соперника.

Или, может, и не на Орфа вовсе, а на Фадиту?

– Глупо, - подумала Касс.
– Все глупо, все ни к чему.

Она взяла руку Лона и мягко отвела в сторону.

– Пойдем, - шепнула девушка.
– Скоро состязания поэтов.

Лон, вслед за Касс, двинулся к внутреннему двору. В ожидании выступления поэтов там уже начали собираться гости.

Визо-съемочная команда по изящным программам давно установила камеры на месте ожидаемого действа. Все успели подготовиться к съёмке, никто не суетился, только Муза нетерпеливо вышагивала взад-вперед. Понять ее нетерпение было легко: сегодня на одном концерте впервые сходились два соперника, двое самых знаменитых в Атлантиде из поэтов-певцов, Лон и Орф.