Чтение онлайн

В периодической печати, особенно после Чернобыля, много писали о том, что специфика водо-водяных реакторов исключает ядерный взрыв и в случае бесконтрольного мгновенного повышения мощности произойдет только тепловой взрыв. Как видно из повествования этой главы, физику реакторов на тепловых нейтронах “успешно” подтвердили на практике специалисты перегрузчики ВМФ и, к сожалению, не один раз (взрыв в Чажме).

Но хотя худшего и не случилось, радиационная обстановка на “К-11” внушала немалую тревогу, а откровенно говоря была опасной, но тогда это были первые шаги в использовании атома, что такое лучевая болезнь и радиоактивные ожоги знали по картинкам.

Пожар вначале заливали пресной водой и забрасывали пенными и углекислотными огнетушителями. Затем решили использовать забортную, морскую воду. Ее, с помощью пожарных машин, в отсек залили до 250 тонн. Через выгоревшие уплотнения она распространилась в носовые и кормовые отсеки, и теперь в корме находилось до 150 тонн воды с активностью примерно 1х10-3 Ки/л. По кабельным трассам, как по капиллярам, зараженная жидкость распространялась по всем отсекам и накапливалась в распределительных коробках.

Мы приняли решение откачивать воду за борт, несмотря на ее высокую активность. А все оборудование подводной лодки в течение года было выгружено в цеха “Звездочки”, в том числе крупногабаритные ГТЗА, редукторы, АТГ, ГЭД. Такого никогда прежде не случалось, но оборудование требовало дезактивации, а в условиях подводной лодки выполнить подобные работы было невозможно. Реакторный отсек вырезали. (Впоследствии его затопили в Карском море в районе Новой Земли, а саму субмарину несколько лет ремонтировали). На восстановление “К-11” затратили более 10 миллионов рублей, что по тем временам сумма была немалая.

Газета “Известия” в апреле 1994 года опубликовала интервью с бывшим во время аварии на “К-1Д” командиром, ныне контр-адмиралом в отставке Виктором Васильевичем Смарагдовым: “Экипаж долго занимался ликвидацией последствий аварии и особенно дезактивационными работами, - говорит адмирал.
– Я своим приказом определил такие группы людей из экипажа. Отмывали лодку 2 года. А потом сверху пришла команда: “Ввести, срочно корабль в строй!”. Никто толком так и не проверил, насколько она стала чистой. Так с радиоактивным фоном и ушла в море на боевое дежурство”.

В автономном плавании в Средиземном море находились по два месяца, - вспоминает командир турбинной группы, капитан 3 ранга запаса Валерий Тарасов.
– Однажды я нашел в трюме болт, поднес к радиометру и ахнул - сотни тысяч распадов. И это после того, как мы в течение двух лет драили лодку и все трюма!..

Впоследствии большинство членов экипажа ушли в запас по болезни. Капитан 2 ранга Ножин, член экипажа ПЛ “К-11” в те “аварийные” времена, уже долгое время нетрудоспособен. Сейчас он инвалид II группы, и у него периодически меняют кровь. Есть медицинские справки о наличии у него лучевой болезни, но чиновники от ВМФ не могут причислить его к ликвидаторам. К сожалению, не один Ножин в таком положении. Мне часто звонят и пишут сослуживцы тех лет, их близкие. Просят оказать помощь в получении документов, подтверждающих участие в ядерных авариях.

Редакция “Известий” обратилась к начальнику главного техуправления ВМФ, заместителю Главнокомандующего вице-адмиралу В. Топилину. Его ответ прост: “Да, согласно приказу министра обороны Павла Грачева, на нас возложена обязанность подтвердить участие лиц в аварии и выдавать соответствующие документы”.

Но вот конкретно капитану 2 ранга Ножину ответили по меньшей мере неубедительно: “В момент аварии этих людей на лодке не было”.

Действительно, в момент аварии на подлодке была только дежурно-вахтенная служба, да рабочие по перезарядке. Но если следовать такой логике, то ликвидаторами на Чернобыле являются только те, кто взорвался вместе с реактором...

Атомная подводная лодка “К-431” второй флотилии Тихоокеанского флота стояла у плавпричала судоремонтного завода в бухте Чажма. Проводилась операция перезарядки реактора, в ходе которой отработанное ядерное топливо меняли на новое. Над реакторным отсеком уже были вырезаны легкий и прочный корпуса и установлен технологический домик из легких сплавов.

Перегрузку выполняли офицеры береговой технической базы (БТБ), профессионалы высшего класса, выполнившие уже не одну такую операцию. 9 августа 1985 года работы, связанные с операцией N 1 на реакторе левого борта, были закончены без замечаний.

Однако на правом борту при проведении гидравлических испытаний потекла прокладка крышки реактора. О появлении такой неисправности следовало доложить в техническое управление флота. Но была пятница, и специалисты, свыкшиеся с мыслью о том, что они все знают и умеют, решили устранить неисправность в субботу. Почему? Дескать, в субботу на заводе спокойнее, на соседней лодке не идут ремонтные работы, а по бухте не ходят буксиры и нет никакой суеты.

Чтобы сменить потекшую прокладку, требовалось снять крышку реактора береговым краном. Потом, заменив прокладку на реакторе, крышку поставить снова, затянуть болты и провести гидравлические испытания. Операция, бесспорно, не слишком длительная, но требующая предельной собранности и аккуратности. Ведь через крышку реактора проходят приводы всех стержней поглотителей и компенсирующих решеток - органов, поглощающих запас реактивности реактора. Приводы, о которых я говорю, это прямые стальные стержни, идущие от органов поглощения к электродвигателям.

Зазор между втулкой и стержнем - приводом очень мал, и случись малейший крен подводной лодки, вместе с крышкой может подняться и компенсирующая решетка. А это приведет к неконтролируемому спуску реактора.

Среди 10 специалистов, участвовавших в операции, не было ни одного, который бы не знал о существовании опасности. И каждый наверняка помнил, что именно такая авария имела место в 1965 году на подводной лодке “К-11”. Увы...

Многотонную крышку реактора взрыв отбросил на несколько сотен метров, а находившихся в реакторном отсеке людей разорвало на куски и разбросало по акватории бухты. Несколько дней всплывали потом изувеченные человеческие останки. Приборы при замерах зашкаливали, и установить мощность дозы излучения во время взрыва удалось по золотому кольцу, снятому с руки одной из жертв. Исследование показало, что в момент взрыва излучение достигло 90 тысяч рентген в час.

В то время четвертой флотилией, атомных подводных лодок командовал контр-адмирал В.М. Храмцов, назначенный с Северного флота. Спустя двенадцать лет мы встретились с ним в научно-лечебном центре Комитета ветеранов подразделений особого риска. Вот что он рассказал по случаю аварии на “К-431”, как непосредственный участник борьбы за живучесть:

“10 августа 1985 года я вместе с командным составом Тихоокеанского флота находился на борту самолета. Возвращались из Москвы, где были на приеме у Главнокомандующего ВМФ. Приземлились во Владивостоке около 15.00. К самолету подбежал дежурный офицер и доложил, что командующего 4-й флотилией приглашают к телефону. Я понял - что-то произошло, сердце защемило. Подошел к телефону. Оперативный дежурный флотилии докладывает:

– В Чажме - тепловой взрыв реактора.

Я тогда подумал, что случилось не самое страшное, взрыв-то тепловой, а не ядерный. Мне немного полегчало. Сел в машину и поехал на завод. Машина въехала прямо к пирсу, где стояла “К-431”. Обстановку оценил мгновенно. Стало ясно: “К-431” тонет, реакторный отсек заполнен водой, и она уже стала поступать в кормовые... Но всюду пусто, ни души. Я прошел на дозиметрическое судно, потом на соседнюю “К-42”. И тут ни души.

Глубина у пирса была 15 метров, осадка у “К-431” - 7. Решение пришло сразу - аварийную лодку надо посадить на осушку, как в док, но для этого надо убрать плавмастерскую на рейд, освободить корабль от всякого рода концов: швартового, электрокабелей, вентиляционных систем, переходного и энергетического мостиков. Но как все это сделать одному?.. И вдруг из ограждения рубки “К-42” вышел капитан-лейтенант дежурный этой подводной лодки. К сожалению, я не запомнил его фамилии. Вместе с ним мы стали освобождать тонущую субмарину от всего, что связывало ее с берегом. Отогнали плавмастерскую и в этот момент к плавпричалу подошел морской буксир.