Чтение онлайн

Тем не менее в русской коммуникативной культуре, по нашим наблюдениям, все же существует больше ограничений на употребление обсценной лексики. Важно отметить, что как в англоязычной коммуникации, так и в русской, в дружеском общении она выполняет не функцию инвективы, а используется в качестве средства экспрессивности и как знак принадлежности к группе.

Знание отмеченных различий в употреблении бранных слов важно для адекватной интерпретации коммуникативных намерений собеседника, для понимания его отношения и оценки ситуации в целом, для предотвращения коммуникативных неудач.

Их учет важен также в переводческой практике, поскольку, как отмечалось, подобные слова часто встречаются на страницах современных художественных произведений англоязычных авторов, звучат с кино– и телеэкранов. Учитывая тот факт, что английские и русские бранные слова зачастую имеют различные коннотации, они не должны переводиться буквально. Задача переводчика – передать эмоциональное звучание реплики, подобрав адекватные по тональности русские языковые средства, которые при этом являются допустимыми в подобных коммуникативных контекстах.

В качестве удачного примера можно привести перевод на русский язык американского фильма Стивена Содерберга «Эрин Брокович: красивая и решительная» («Erin Brokovich»), в котором главная героиня, красивая молодая женщина по имени Эрин, не скупится на употребление бранных слов:

That asshole smashed my fucking neck (выйдя из себя, в зале суда) – Этот дурак врезался в мою чертову шею.

That's all you have, lady. Two wrong feet and fucking ugly shoes. (женщине – коллеге). – Это все, что у вас есть, леди. Две не те ноги в уродливых туфлях.

Fuck. – Проклятие.

Shit. – К черту.

Bullshit. – Чепуха.

Bullshit (начальнику). – Не переводится.

Oh, shit (дама с манерами в сотоянии крайнего удивления). – Господи помилуй!

Перевод подобных текстов требует от переводчиков тонкого языкового чутья, хорошего вкуса и такта.

В качестве иллюстрации к тому, что было сказано относительно использования английскими и русскими коммуникантами стратегий вежливости сближения, приведем результаты анализа их поведения в некоторых ситуациях общения, полученные в результате эмпирического эксперимента (подробно см. Приложение 3, а также [Ларина 2004]). Объектом анализа были речевые действия, совершаемые английскими и русскими коммуникантами в одних и тех же ситуациях общения, реализуемые при этом коммуникативные стратегии, сами речевые формулы и их количество. [67] Другими словами, ставилась задача ответить на вопросы: какие речевые действия совершают английские и русские коммуниканты в предложенных ситуациях общения, каким стратегиям вежливости они отдают предпочтение и какие речевые формулы употребляют. Также обращалось внимание на количество реплик-реакций и их наиболее типичную комбинацию.

В главе, посвященной вежливости дистанцирования, уже рассматривался РА Приглашение, в частности, ситуации «Ваш друг приглашает вас прийти к нему на обед» (Приходи ко мне в воскресенье. Пообедаем вместе. / Would you like to come to dinner next Sunday?) и «Ваш друг приглашает вас к себе на день рождения» (Приходи ко мне на день рождения / Would you like to come to my birthday party?). Здесь рассмотрим, как ведут себя англичане и русские, отвечая на эти приглашения. [68]

Сопоставительный анализ показал, что в целом английские и русские коммуниканты, отвечая на приглашение, используют одинаковые в семантическом отношении реплики, основными среди которых являются:

• оценка приглашения, выражение отношения к нему,

• благодарность,

• согласие прийти,

• обещание прийти (заверение).

Тем не менее в отношении предпочтения, отдаваемого той или иной реплике, экспрессивности ответа и его длине, выявляются существенные различия, указывающие на использование различных коммуникативных стратегий, характерных для сопоставляемых лингво-культур. Остановимся на важнейших из них.

Первое различие касается частотности употребления отмеченных реплик и значения ядерной реплики. Интересно, что реплика со значением благодарности не оказалась доминирующей ни в английском, ни в русском материале.

Ответы английских информантов отличались удивительной однотипностью. В обеих ситуациях в подавляющем большинстве случаев (93,5 % и 81 %) приглашенный выражал свое отношение к приглашению. Реплика с экспрессивной оценкой к факту приглашения, яркой положительной эмоциональной реакцией на него составила семантическое ядро ответов англичан. Это были либо личные, либо безличные модели с сильными экспрессивными элементами: I'd love to / I'd love to come / I'd be delighted / I'd be thrilled and honoured / Great / Brilliant / Cool / That would be great / That sounds great / That sounds fantastic / That would be lovely. Наиболее частотными оказались I'd love to и That would be great. Часть информантов (8,1 %) использовала в своем ответе обе эти модели: Great. I'd love to /That would be great. I'd love to come.

Русские ответы также содержали оценку, однако в значительно меньшем количестве (24 %). Кроме того, они не столь разнообразны и экспрессивны, как английские. Ср.: Я буду очень рад(а) / С радостью / С удовольствием / Отлично / Здорово. Семантическим ядром ответов русских коммуникантов оказалось обещание прийти (заверение). В приглашении на обед его дали 45 % информантов (Обязательно / Конечно приду / Приду), в приглашении на день рождения – 60 %. (Обязательно / Конечно / Естественно (приду) / Как я могу не прийти). Англичане употребили реплику-обещание в очень ограниченном количестве (3,2 % – в первой ситуации и 13,5 % – во второй.

Также русскими часто давалось согласие, которое почти в половине случаев представляло собой самостоятельный ответ на приглашение: Хорошо/Ладно (приду) /ОК. Интересно отметить, что, отвечая на приглашение на обед, некоторые русские информанты (11,5 %) дали неопределенные ответы, выразили неуверенность в возможности принять его (Посмотрю, если смогу /Не буду обещать, еще позвоню / Постараюсь / Очень постараюсь), чего не встретилось в ответах англичан. Данный факт подтверждает существование культурно обусловленных различий в отношении ко времени и к планированию своей деятельности, характерных для представителей монохронных и полихронных культур.

В ряде случаев согласие сопровождалось условием: Хорошо. Если смогу. / Хорошо. Если у меня будет время. / Хорошо. Но только во второй половине дня. Часть (5,7 %) ответила отказом (Извини, не смогу / Извини, в это воскресенье никак не получится), нанося таким образом урон лицу приглашающего (отметим, подобные реплики были самостоятельными ответами, то есть не сопровождались другими). Данные различия являются очередным свидетельством того, что русские более ориентированы на информативность, а не на сохранение лица и в меньшей степени используют стратегии, нацеленные на то, чтобы сделать приятное собеседнику.