Чтение онлайн

Дерек в лице не изменился, лишь тонкая линия губ, да чуть плотнее обычного сведенные брови выдают его чрезвычайное напряжение. Рука уже отпустила мой затылок, заняв господствующее положение на правом колене.

А что же вождь? Возносит хвалу богине вечного древа, благо, не богине плодородия, и распевает ее песнь. С усилием сдерживаю зевок. Фигурка рядом с ним не вызывает моего доверия, уверена, она ещё сыграет свою роль этим вечером.

— О, мои дети, дети племени ингиров и аоба, вам посчастливилось связать себя узами богини. Отныне и вовек пред духами наших предков вы связаны нитью общей судьбы, которая не смотря на разделяющее вас расстояние и время, незримо, но бесконечно плотно будет связывать ваши сердца и души. Дух же ваш, дочери племени, отныне становится неотъемлемой частью духа вашего мужа.

Он говорит что-то ещё про семейный уклад, верность и дань традициям, а я припоминаю, что разводы в мире магов — обыкновенное явление, и если даже наш с Роггарном брак, заключенный столь странным способом здесь имеет какую-то силу в нашем мире, то это не критично.

— Кстати, от инициации я ожидала большего, — выдерживаю многозначительную паузу под разъярённым взглядом Дерека, а потом невинно хлопая ресницами шепотом продолжаю. — Конечно, в магическом смысле. Никаких изменений собственной энергии я не замечаю. В остальном все было… очень неплохо.

Опускаю глазки. На моих щеках цветёт румянец, а Дерек выглядит очень довольным собой.

Усыпить бдительность.

— Собственная магия племени, места и этой ночи сейчас владеет тобой. Трансформация баланса стихий произойдёт позже.

Вождь пристально смотрит на нас, тем самым привлекая к себе наше внимание, и после секундной заминки, громко и торжественно говорит:

— А сейчас, дети мои, в назидание воплощения будущих поколений наших народов, я расскажу вам одну поучительную историю, случилась которая много-много лет назад, в те времена, когда души ваши, ещё не нашедшие плотных оболочек, бродили средь светил вместе с душами наших ушедших предков по реке вечной жизни.

В долине бескрайних озёр жила синеокая девица, краше которой не видывал никто из тех, кому довелось ее повстречать. Слово о красоте той девы облетело многие земли, и многие мужи, крепкие и славные, возжелали завладеть ею. И правители земель, те, в чьих душах безраздельно царствуют алчность и тщеславие, стали грезить о порабощении юной красавицы.

Но когда воины и цари прибывали в ее дом, не находили там прекрасной девы, взгляд на лик которой мог бы исцелить от всякой хвори. В доме ее жила неприметная сиротинушка, понурая и невзрачная. Развеялась на ветру былая слава о красоте, а ворожба, которую сотворил по ее просьбе местный ведьмак, сталась невозвратима. Да и все, о чем мечтала та девица, — жить спокойно и мирно. Потому и не стремилась вернуть свой истинный облик.

Но случилось то, что часто случается в отдаленных землях. Племена кочевников, наши племена, разорили ее деревню. И пленили девку, одну из немногих, кто остался в живых, и хотели продать в рабство в земли без светил, да только никто не приметил ее на рынке невольников и не согласился отдать за неё сколько-нибудь значимую цену. Так и осталась она прислуживать в нашем племени, а что делать с ней и не придумали.

Сын вождя, молодой сильный воин с острым орлиным взором и пылающим сердцем, обратился к шаману с просьбой о даре — указать, где искать женщину, чтоб родила ему крепких сыновей, да стала отрадой души И искрой в сердце. Он чувствовал, словно, ждёт, и никак не может ее найти. Она снилась ему каждую ночь. И в каждой деве он пытался различить свою синеокую наиру, что видел во снах.

О, как негодовал воин, когда перст шамана, да грянувший во время проведения ритуала голос предков указали ему на уродливую девчонку! Чужеземку! Ту, которую в племени принимали хуже самой последней собаки.

И воспротивился он своей судьбе, не пожелал войти в реку времени с той, чьим мужем, согласно традициям племени, после свершенного обряда должен был стать.

— А что она?

На меня посмотрели десятки глаз, но я продолжила:

— Женщина не имеет права выбора? — Имеет, — уверенно кивнул мне вождь. — Женщина нашего племени имеет право выбора. И ты, дочь севера, заключив союз с воином племени аоба, теперь стала одной из нас.

Кровь прилили к щекам. Почему он назвал меня подобным образом — дочерью севера? Может ли кочевник знать что-то о моем прошлом? Вэннони — именно так прозвучало обращение на языке племени, прозвучало красиво, красиво и опасно.

— Та же женщина, что не относится к племени, есть раба, и предки наши нарекли нас властителям всех пришлых.

Ясно. Явись я сюда без Роггарна, это бы стало моим концом. Магия моя в этом племени беспробудно спит, а значит, и я стала бы, как та девчонка, рабыней. Но сначала прошлась бы по из грязным рукам.

— Все хорошо, — шепчет мне Дерек.

Чуть расслабляюсь. С тобой мы поговорим позже. Вождь же продолжает:

— Есть в племени закон: победа или смерть. Но во время набега молодого воина захватили, ослепили магией и взяли в плен. Дикого, словно необъезженного скакуна, сковали и увезли в далёкие земли, где в наказание за непокорность привязали к столбу на площади. Но вскоре он оказался не один — рядом с ним приковали молодого мага.

Руки Дерека накрывают мои ладони, он движется вверх, вызывая приятные ощущения в теле. Почему его магия не спит? Когда его пальцы касаются моих плечей, перед глазами возникает картинка. Даже больше. Это видение полно чувства. И имя ему безысходность. Дерек и юный кочевник, отдаленно напоминающий вождя, сидят возле высокого столба в цепях. А мимо ходят беловолосые с горящими красными углями на месте глаз тёмные эльфы.

— Узники сблизились. И однажды, волею матери-судьбы и смекалки мага, им удалось сбежать. Первобытное зерно нашего народа и его земель таково, что каждый ингиру или аоба сможет найти путь домой, где бы он ни был. Воин привёл чужеземца и в благодарность за своё спасение провел ритуал воссоздания братских уз. Так маг стал одним из нас.

А я-то думала, что в предках Роггарна затесались кочевники. Впрочем, откуда им там взяться?

Снова ты посылаешь мне видение. Это самое место, другие лица, другое время. И ты другой. Черты лица все те же, но лик твой озаряет радость обретения долгожданной свободы, светлая эмоция, которую прежде, юный, ты и не думал скрывать.

Племя празднует возращение воина, принимает нового брата, вождь возносит хвалу милосердным богам за возвращение сына. Но внезапно Дерек замирает. Его рука находит и сковывает запястье хрупкой сутулой девушки, чей силует мерцает и колышется, словно, непостоянное пляшущее пламя.

— Кто она? — резко спрашивает Роггарн. — Рабыня, — поясняет его названный брат и смеётся. — Ее назвали моей наречённой, да только я решил иначе.

Дерек поднимается на ноги. Даже худой и измождённый, он не вызывает у меня жалость. Почему сейчас я жалею эту девочку?

— Кто ты? — Ей запрещено разговаривать в нашем племени! — режет воздух металлический голос вождя. — Просто рабыня. — На неё наложены чары, но я не могу их снять. Мою магию блокируют ваши тотемы.

Старый вождь разговаривает с сыном и принимает решение позволить магу снять чары с девушки. Для этого шаман проводит свой ритуал, и духи принимают магию Дерека.

После нескольких пассов руками, девушка меняется в лице.

Мое тело покрывает гусиная кожа. Раскосые синие глаза, длинные белые волосы, удивительно привлекательные черты лица, гибкий стан, тонкие руки. Она опускает глаза и плачет. А потом бросается в костёр.