Чтение онлайн

Сперва мне неловко, и это чувство так диковинно для меня, что я теряюсь. Я стою у края поляны, ощущая себя на чужом празднике жизни непрошеной гостьей. Куда же девался весь мой огонь, спесь, которую я смею открыто признавать в себе, и мой страстный запал?

Я здесь для тебя. И мне неловко.

Я нашла тебя прежде, чем увидела. Слишком тонко чувствую сейчас. Ты не смотришь в мою сторону — разговариваешь с вождем, глядя в огонь, и глаза твои отражают его пламя.

Не интересна. Напрасно я пришла за тобой. Но я подавляю предательским порыв уйти, сбежать и скрыться. Я воин. И буду бороться за то, чего желаю. Многие разглядывают меня, но не зажигают. Не те.

Девочка лет пятнадцати вступает в круг и начинает танцевать. Остальные девушки (а теперь я замечаю, что все они юны и скорее всего младше меня) снова поют. Причём, песнь их рождает танец, не наоборот. И танец этот имеет название: невинность.

Она вся сгусток оголенных нервов. Скромница. Каждый взгляд ее в сторону мужчин — сомнение. Тот ли? И песня уже звучит другая. Мужские бархатистые и глубокие голоса, голоса тех, чьи взгляды прикованы к девочке, тоже поют. Они зовут её, манят. Это сильные воины, с длинными переплетенными в тугие косы чёрными волосами, резкими чертами лица. И я понимаю, что так зарождается совершенно иное, нежели я видела дома. Не первая близость. Не мимолетная связь. Не грязная ржавая похоть.

Это брачный танец, выбор длинною в жизнь, что предстоит сейчас совершить юной девочке, единым движением навсегда решив свою судьбу. Она мечется меж тех мужчин, что откликаются на ее движения. В её сторону тянутся руки…

Дерек пронзительно глядит на меня, и я дрожу.

…она взволнована. Девчонки с тревогой на лицах неотрывно следят за сестрой. Переживают за неё? Или же тревожатся за тех, кто им мил? Уже не поют, да их бы и не было слышно. Торжествует сила мужского естества, танец резок, порывист. Она ещё в сомнениях, мужчины уже не могут ждать. Ее пытаются ухватить за неровные косые края ткани. Кому-то это удаётся. Треск материи. Вырывается. И снова свободна.

Озирается. Мечется. Ищет.

И вот. Я замечаю тот момент, когда глаза ее останавливаются на молодом юноше. Страстный танец обрывается, и девочка падает в объятия избранного ею парня, по-мужски широкоплечего и высокого, по-юношески худощавого и взволнованного. Он сам не до конца верит в произошедшее, но рефлекторно и легко подхватывает ее на руки.

И миг. Когда все меняется. Уже не парень. Мужчина. Именно так и становятся мужчинами. И он уносит в шатёр свою женщину. А остальные, готовые сорваться с места, чтобы догнать и биться, остаются у костров. Из уважения к традициям и их хранителю — вождю. Тот обводит племя предостерегающим взглядом. Его авторитет неколебим. Что было бы со мной, решись я на конфронтацию часами ранее? Фатальная ошибка. И Роггарн меня уберёг.

Почему так тихо? Почему вождь смотрит на меня? Кивает головой в сторону костра. Дрожу. Мне велено стать следующей.

Я не понимаю, что ты чувствуешь. Лицо твоё — равнодушная, скупая маска. Что же за ней, Дерек?

Мужчины распалены. Они уже начинают песнь, не дождавшись моих первых движений. Я бы сбежала отсюда, не оборачиваясь. Я не контролирую ничего сейчас. Меня учили избегать таких неясных запутанных ситуаций. И надо уйти, но я не могу.

Тело уже танцует. И этот мой танец, хаотичные движения под рваные вздохи и мужские завывания, топот, крики, бой барабанов, все это несравнимо в большей степени истинный танец, нежели те техничные движения, которым меня учили. Я настоящая.

Я не мечусь. Все для тебя. Бросаю взгляд на Дерека — тот разговаривает с вождем. Почти отвернулся. Но глаза все равно прикованы ко мне. Я их заворожила. Ты ближе, ещё ближе. Почти рядом. И я уже хочу сделать выпад в твою сторону, когда ощущаю чужие руки на своей талии. Испуг. Я оборачиваюсь, за мной стоит огромный бывалый воин, крепкий, сильный, опасный, чьи плечи и голый торс украшают полученные в боях шрамы и ожерелья из костей и клыков, а волосы серебрят нити времени. Его взгляд решителен. Его воля непоколебима. Мне не устоять против него, не вырваться из крепких могучих рук. Гляжу на Дерека, и он уходит.

Воин начинает танцевать со мной, а я не могу остановиться. Не представляла, что он способен так двигаться, словно, тонкий стебелёк ласково, но уверенно гнуть моё тело. И от злости, от кипящей из-за равнодушия Дерека магмы внутри меня, я начинаю отзываться. Уже не контролирую свой огонь, он вырывается во вне. Сейчас должны загореться ладони, я могу и хочу позволить своей свирепой сущности вырваться на волю и крушить.

Но ничего не происходит, внешне ничего, но внутри…

Воин подхватывает меня на руки, его торс горяч, как пламя, и крепок, как камень, а я, вжатая в сухую шершавую кожу, стремительно покидаю поляну. Костры остаются за нашими спинами, впереди, освещаемые лишь светом звёзд, являются шатры, а я, разъярённая и дикая, нуждаюсь в разрядке.

— Он нравится тебе больше меня? — насмешливо шепчет воин, а я, шокированная, пытаюсь понять, что происходит.

Чертов Роггарн!

— Я же сказал тебе не приходить. Зачем ты явилась?

Это странно, говорить с Дереком через другого человека. На его руках. Я молчу, берегу весь свой гнев для тебя. Мы уже у шатра. Молча воин ставит меня у входа и уходит, а я решительно вхожу внутрь.

Дерек в одних брюках, и брюки эти не те рваные обноски, в которых он пришёл в лагерь. У костра он, как и я, был в одежде кочевников. Я ничего не видела тогда, но сейчас… Его рельефное тело, широкая шея, горящие зеленые глаза, — я это вижу. И я желаю то, что вижу.

— Ты! — шиплю и медленно приближаюсь. — Почему ты заставил поверить, что меня унёс другой? — Ты бы хотела уйти с одним их них? — поднимая брови, как-то по-деловому спрашивает Дерек.

А я беснуюсь. Щурю глаза, подхоже ближе.

— Ты не дал мне выбрать! Я хотела быть с тем воином, что взял меня! Я с ним танцевала! Я… — Ну хватит!

Прыжок. Дерек подхватывает меня и опрокидывает на шкуры. А сам нависает сверху.

— Ты танцевала для меня. Мы оба знаем это. Ты танцевала со мной! И сегодня ты станешь моей.

Я открыла рот, хотела что-то сказать, что-то гадкое и злое, чтобы сильнее завести его, вызвать гнев, спровоцировать ярость. Но все слова пропали. Он здесь, он мой. Так близко. И он целует меня так, как мужчина целует свою женщину. Безапелляционно. Без права выбора: выбор уже сделан. Он жадно сминает мои губы, прижимает к земле. Руки его поднимают подол платья, выше и выше. И я уже нагая. Под ним.

Он замирает. Смотрит на моё тело, поднимает взгляд выше. Глядит в лицо. Мои щеки горят. Вся я пылаю.

— Ну же, — шепчу, и Роггарн снова припадает губами к моим губам.

Резко раздвигает колени и боль, страшная, сильная, пронзает все моё тело. Такая приятная боль, которая переходит в конвульсии.

— Смотри на меня, смотри. Открой глаза.

Я пытаюсь открыть глаза, но нет. Не могу. Все застилает огонь.

— Давай, малышка, ты сможешь.

И я возвращаюсь из пламени, концентрируясь на двух чёрных угольках, которыми стали его очи. Словно, в омутах, тону в них, забывая о том, кто я и где, достигая самой бездны. Разума нет. Нет привычных пожирающих огненных эмоций, и нет больше боли. Только чувства грубого тела. Его прикосновения, его руки, его губы на мне. Его кожа, которая касается моей кожи. И та его часть, что движется внутри, опаляя моё нутро. А я изгибаюсь и кричу. И это продолжается долго, кажется, не могу дышать, губы пересохли, все мое тело — плазма. Становится горячо, и он опускается на меня, дышит часто, сердце бешено бьется, а я вдыхаю запах его волос и пытаюсь восстановить собственные дыхание. Он ещё во мне.