Каторжница
Шрифт:
В последний момент Дерек вновь хватает ее руку и притягивает к себе. Остальные в изумлении смотрят на неё. Поражены и полные решимости. Она — их безумие, проклятие, погибель.
— Брат, — говорит Дерек, отодвигая девчонку себе за спину. — Отпусти ее со мной. Вы не сможете договориться.
Картинка гаснет, и я слышу голос вождя.
— Мага вырубили одним из первых. А потом была великая сеча, равной которой в племени не было, ни до того дня ни после. Не смотря на многодневное заточение, истощение и усталость, молодой воин одолел остальных. И взял свой приз, право на который завоевал в бою.
Кто я такая, чтобы судить? Жаль девочку, и на этом все.
Снова возникла картинка. Дерек идет по деревне кочевников, к нему подбегает она. И шепчет:
— Увези.
Ещё раба. Чужих желаний. Если бы я не испытывала его эмоций, ни за что бы не поняла. Он любил, безумно, страстно. Сходил с ума, грезил мыслями о ней. Не мог спать длинными ночами. А потом переступая через себя, предавая чужое доверие, решился.
Ранним утром они встретились у стойла, и Дерек был готов на все, лишь бы быть с ней. Готов предать брата, даже убить. Девица вышла из-за шатра не одна. С сыном вождя и другими воинами племени, и холодно сказала вождю:
— Я говорила, что он предаст, а ты не верил. Прощай, маг.
Меня снова отпускает видение. Я у костра. Вождь смотрит на Дерека. Роггарн смотрит на вождя.
— Я прощаю тебя, брат, спустя семь тысяч низких лун и прожитую жизнь, я прощаю твою слабость к моей женщине, — говорит он ровно и ясно, и поворачивается к другим парам. — Запомните, дети мои. Пришлые навсегда останутся пришлыми. А узы крови нерушимы. В тот день я не столько разочаровался в брате, сколько убедился в подлости и корысти своей женщины, которая была способна на обман, чтобы возвыситься в моих глазах! Ни одна ингиру или аоба не предала бы своего соплеменника! И эта женщина не достойна стоять рядом с нами! — вождь отсылает старуху от костра, и опустив плечи, тяжело ступая, она уходит. Именно поэтому я не женился на своей наоли! Именно поэтому у нас не родились дети! Я отказался от главного в жизни — продолжения своего древа жизни. И вот вам мой совет: цените друг в друге то единственное, что имеет в союзе значение — честность.
Вождь скрывается в сумраке леса. Пара за парой остальные встают и покидают нас, пока, наконец, мы не остаёмся вдвоём. Я откидываюсь на широкую грудь Дерека, и тёплые руки обвивают мою талию. Гляжу в огонь, и блаженство растекается по телу.
— Что ты чувствуешь, глядя на неё сейчас?
По мимолётному движению понимаю, что Роггарн повёл плечами.
— Она была моим наваждением долгие годы. Я ненавидел ее, но думал только о ней. В каждой женщине я искал… — Дерек! — … лишь ее. — Дерек! У меня только один вопрос, но он очень важен. Скажи мне, между вами что-то было?
Он сглотнул — я это услышала и прикрыла глаза. И как я не догадалась сразу?
— В то время я прожил здесь семьдесят восемь дней. И только три ночи она провела со мной.
Резко поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь. Больше у меня нет вопросов — как и не осталось никаких сомнений.
— И ты все ещё считаешь, что она человек?!
Глава 23. Побег
— Нет, этого не может быть, — убежденно качает головой Дерек. — Это не возможно! Я бы понял… я бы…
Он хватается за голову, тянет собственные волосы, закрывает горящие яростью и осознанием собственной ошибки глаза. В свете факелов Дерек истинно красив, и выглядит на десяток лет старше. И нравится мне именно таким, наконец-то подвластный эмоциям и человеческим чувствам. Ты должен это пережить, чтобы идти дальше. Начальник тайной полиции, величайший менталист, умневший мужчина, ты бы и сам разгадал эту нехитрую загадку давным давно, если бы история не касалась лично тебя. И не затрагивала твоих самых светлых чувств.
Ощущаю укол зависти. Даже Роггарн любил всем сердцем и считал идеалом объект своих чувств. Мне самой это не доступно. Нет веры — не будет и любви. Это главный урок моего дома.
— Я прожил десятилетия, считая, что любил эту женщину, — с затаенной ноткой отчаяния тихо произносит он. — Что она за существо? — Быть может, демоница, способная менять свой облик, — всякие истории рассказывали на моем острове. — Скорее всего, она попала к кочевникам и оказалась в западне. Здесь ее магия не действует, а своим вмешательством ты помог ей единовременно измениться. Но она так и осталась в личине женщины, о которой мечтал именно ты. — Тогда почему другие дрались за неё? Почему шаман племени предрекал их союз? Почему… — Может, стоит спросить у неё?
Дерек берет меня за руку и решительно ведёт в сторону шатров. Не хотела бы я оказаться на месте той старухи. Быть может, я ошиблась? Нет, я права, и мы оба, Роггарн и я, знаем это. Ослеплённый собственной страстью, плененный иллюзией самых вожделенных чувств, долгие годы ты верил в их естественную природу. Но они оказались обманом, вернее сказать, обыкновенной магией. Прежде, когда я не сталкивалась с ней, думала: это волшебство. Но теперь я вижу, что магия — та же иллюзия свободы и счастья, а на деле лишь иные силы природы, подвластные избранным.
Я предпочла держаться в стороне, в тени кроны раскидистого древа. Дерек говорил с вождём не долго. Через пару минут, не особо церемонясь, глава племени вытолкнул из шатра свою женщину. Несколько пасов руками, и Дерек изменил ее облик. Снова молода. Но уже совсем не красива. Длинный широкий крючковатый нос, темно-серая в бордовых пятнах кожа, узенькие хитрые глазки, несколько крупных бородавок на лице и отвратительный хриплый голос — так выглядела та, что когда-то разбила сердце Дерека Роггарна.
Она сопротивлялась, обвиняла мага в колдовстве, клялась и божилась в своей невиновности. Но когда окончательно удостоверилась, что вождь ей не поверит, начала извергать проклятия. Кричала, что ненавидит главу племени и намеренно долгие годы отравляла ему жизнь. А потом под гипнозом Дерека уже несколько отрешённо и покорно созналась во всех грехах.
Она не была демоницей, о нет. Ее мать оказалась ведьмой, отец — духом леса. От матери она унаследовала уродливую внешность и чутьё ведьмы — способность различать тайные желания мужчин. От отца полукровке достался дар перевоплощения. Так это существо и стало легендой.
И вот издавая премерзкий гогот, она продолжает свой рассказ:
— Долгие годы я всей душой радовалась тому, что мучаюсь здесь не одна. Ты, вождь, предпочёл состариться рядом со мной, отказался от того единственного, чего желал в юности ради меня! Ты обрёк себя на бездетное существование, не воплотил души своих предков! — хрипло выкрикивает кикимора. — А шаман? Он же видел… — Ради ещё одного свидания со мной ваш старый шаман был готов рассказать тебе все, чего бы я…
Она не договорила. Голова упала на землю отдельно от тела, которое ещё пару долгих секунд покачивалось и билось в предсмертных конвульсиях в фонтане собственной крови.