Чтение онлайн

Книга очерков «Сталин и Хашим» вышла в свет через пять лет тиражом в двадцать тысяч экземпляров. Предисловие к ней подготовил Нестор Лакоба. Незадолго до ее опубликования вождь ознакомился с материалом и оставил отзыв на одном из машинописных листов: «Тов. Лакоба! Ваш [коллективный] очерк производит хорошее впечатление, а Хашим как и в жизни простоват, наивен, но честен и предан. Таких помощников было немало в революции, они сердцем чувствовали правду. И. Сталин. 12.08. 34 г.».

Этот редчайший документ подтверждает, что творилось в умах приближенных Сталина уже к середине тридцатых годов. Едва ли не каждый хотел внести лепту в его прославление, и тем самым завоевать сердце вождя. Но без одобрения Сталина реализовывать такие проекты никто не решался.

В октябре 34-го, вскоре после выхода книжки, Лакоба вновь читал вождю отрывки из очерков. Рядом с Нестором сидел вездесущий Лаврентий, и когда «глухой» закончил чтение словами: «С того времени тов. Сталин продолжал свою революционную деятельность в Закавказьи, работал в Тифлисе, Кутаисе, Баку, Батуме, Чиатурах, Озургетском уезде 7) и других местах…», Берия, явно позавидовавший Нестору, не удержался от язвительного замечания: «Только Чхороцку 8) не хватает!». Нестор, поняв и то, что Лаврентий завидует, и причину его иронии, все-таки сделал вид, будто не придает этому значения…

На обратном пути, сидя в большой открытой машине Лаврентия, Лакоба мол-чал, а Берия, обдумывал, с чего начать извинительную речь. Наконец обидчик заявил: «Ладно, не злись, эта идиотская реплика вырвалась у меня случайно». Но через три секунды добавил: «Однако тебе не следовало перечислять тех грязных, маленьких местностей и городков. Лучше было заменить их более пре стижными названиями».

«По-твоему, я должен нагло врать Кобе?», — спросил Нестор, поправляя слуховой аппарат.

«А разве в твоей книжке мало лжи?», — не останавливался Лаврентий.

«Мы…старались основываться на фактах!».

В 1935 году Лаврентий Берия выпускает свой панегирик: «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье». Он не только не сдает позиций, а напротив, уверенно идет к намеченной цели: через два года после гибели Лакоба его переводят в Москву — наркомом, а затем министром внутренних дел. И он все лезет и лезет вверх, вплоть до ареста и казни в 1953 году…

«Глухой» не был столь простодушен, чтобы не запомнить уколы со стороны Лаврентия. Не говоря уже о подножках: это и выговор за невыполнение хозяйственного плана, и организация приближенным к Берия чекистом Рухадзе обстрела сталинского военного катера в Мюссерах, 9) и тайная поддержка заклятого врага Нестора — Алексея Агрба. Как известно, после смерти Лакоба остались записки, в которых содержался компромат на Берия. Но и при жизни Нестор старался отвечать на удары Лаврентия. В ноябре 1936 года он в последний раз побывал в Москве. Однажды вместе с Серго Орджоникидзе был принят вождем и очень долго наговаривал на Берия. Сталин слушал нехотя, даже недоверчиво. Тогда за дело взялся Серго. И рассказал Кобе несколько историй о похождениях Лаврентия, в которых закавказский партийный руководитель был представлен в самом неприглядном виде. Реакция вождя легла как бальзам на рану. Ведь Коба вскочил с кресла, швырнул на стол трубку и закричал: «Проклятый очкарик, как он смеет!». Друзья покинули кабинет Сталина в отличном расположении духа, им казалось, что Берия не избежать проблем.

Окрыленный успехом, Лакоба возвращается в Сухуми. Но через несколько дней его вызывают в Тбилиси. На партийный актив. Отказаться от поездки не было никакой возможности. Прибыв в столицу Грузии и оставив вещи в гостинице «Ориант», Нестор отправился на встречу с Лаврентием. Беседа проходила далеко не в дружеской атмосфере, — спорили, кричали. Абхазец несколько раз обозвал секретаря Заккрайкома и первого секретаря ЦК КП (б) Грузии сволочью, встал, хлопнул дверью и вышел. А потом произошло то, что известно сегодня всем историкам мира…

Помню как группа абхазских партийных и советских руководителей, явилась в наш дом, чтобы сообщить Сарие о смерти мужа. Ни один из них не посмел вымолвить и слова. Мужчины стояли в прихожей, обнажив головы и потупив взоры. Сарие все поняла и без объяснений, и долго кричала: «Убил… Берия убил, Берия!».

Потом привезли гроб с телом покойного. В ту же ночь моя сестра тайком позвала двух лучших сухумских врачей-патологоанатомов, чтобы установить истинную причину смерти. Ведь в официальном сообщении говорилось, что Нестор скончался «от сердечного приступа». Однако Берия успел замести следы — по его приказу, во время первого вскрытия в Тбилиси, из трупа были удалены брюшная и грудная полости.

Берия на похороны приехать не решился. Ему, конечно, донесли, что Сарие считает его убийцей мужа. Но в Тбилиси он не преминул покрасоваться у гроба.

Примечания

1) Абхазский вариант написания названия города.

2) Дача Сталина в Мюссерах.

3) Стуруа Георгий (1884–1956), политический деятель, нарком юстиции Грузии и ЗСФСР,

1-ый зам. председателя СНК Грузии, позднее председатель президиума Верховного Совета Грузии.

4) Дзержинский Феликс (1877–1926), политический деятель, с 1917 г. председатель ВЧК, ГПУ и ОГПУ. Один из главных организаторов государственного террора.

5) Чрезвычайная комиссия Грузии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией, должностными преступлениями, шпионажем, саботажем и бандитизмом.

6) Тот самый Ковач, о котором пишет в очерке «Сухум» Осип Мандельштам: «…Я говорю о собирателе абхазских народных песен Коваче. Еврей по происхождению и совсем не горец, не кавказец, он обстругал себя в талию, очинил, как карандаш, под головореза…».

7) Административным центром уезда был захолустный город Озургети.

8) Поселок городского типа в Грузии.

9) Катер, на котором Сталин и Лакоба совершали морскую прогулку, был обстрелян с берега. Эту провокацию организовал Л. Берия, с целью обвинить Лакоба в покушении на вождя… В результате несколько пограничников поплатились жизнью.

Мои сибирские места обитания — совхозы управления министерства внутренних дел. И создавали эти совхозы, мы, — ссыльные. Выкорчевывали и вырубали деревья, жгли пни, строили жилье. Многие из нас добровольно останутся здесь. Навсегда…

Долгая суровая зима, холодная весна и минутное лето. Таков непривлекательный климат Сибири. Вокруг сел, будто океан, — бесконечная тайга с непроходимыми дремучими хвойными лесами, редкими полянами, огромными пространствами моховых болот, гарями, да малыми и большими реками. Непривычному человеку заблудиться в тайге — раз плюнуть. Можно пройти или про-ехать сотни километров и не встретить ни дороги, ни жилья. И кричи сколько угодно: только волки тебя услышат!

Каждый мужик в сибирской деревне был охотником. В любой избе можно было найти хоть немного вяленой лосятины. Весьма высоко ценились среди местных гурманов губы животного: отличная и сытная еда, особенно с картошкой. Из мяса лося варили супы.

Достаточно было отъехать на версту от совхоза, и начинался вечный лес; со своим, особенным таежным миром. Сохач, напоминающий парусный корабль, росомаха, похожая на привидение и глухарь, — вылитый кавказец в черкеске. Сотни раз я бывал в тайге, но никогда не охотился. И в это тяжелое, полуголодное время рука не поднималась застрелить красавца лося или беззащитную кабаргу. Единственным моим «охотничьим трофеем» можно счи-тать… мамонта. Останки ископаемого животного рабочие нашли во время ры-тья котлована под силос, в 1954 году. Тогда я работал начальником строительства Мендерлинского совхоза УМВД Красноярского края. Мы наткнулись на бивни мамонта, но так как яма для силоса была готова, рыть глубже не ста-ли. Я сообщил о находке директору совхоза Ануфриеву, а он, в свою очередь, должен был передать информацию «археологам из НКВД», но даже этого не сделал.