Чтение онлайн

На несколько секунд вновь повисла гнетущая тишина.

Отец перевёл взгляд на меня:

— Кайрин. Я приму решение, только после того как услышу от тебя правдивый ответ на свой вопрос: зачем ты это делаешь? Зачем просишь за преступника? Ты его что, давно знаешь?

Я отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Итак, ты знаешь Сура недолго, кроме того, похоже, эти татуировки были нанесены вовсе не по твоему желанию. Я ни за что не поверю, что ты пошёл на такое безрассудство. Так зачем?!

Я не стал опровергать его догадку. Ведь это было правдой.

Но… зачем? Он хотел, чтобы я ответил честно.

Мне следовало над ним подумать.

Начнём с того, что Айрисс обладал отличной интуицией. Неужели он бы выбрал себе в лучшие друзья человека, который этого не заслуживал?

Корн тоже дружил с Суром, а мой куратор не из тех людей, кто просто так кому-то будет доверять. К тому же, умри алхимик, как это повлияет на Корна? У него и так не всё в порядке с головой, да он же тогда вообще поедет…

Конечно, были у меня и чисто корыстные мотивы: хотелось, чтобы одарённый алхимик и маг принадлежал моей семье Ниро. Да и поездка к демонам в его кампании казалась чуть менее опасной. Не говоря про то, что с демонизацией пока мог помочь лишь он.

А ещё было главное: как ни странно, слова Хару. После того как я примерил на себя ситуацию, когда мы с Суром не враги, а союзники, мне стало спокойно. Появилось ощущение, будто это единственное правильное положение вещей.

Но не говорить же об этом в присутствии всех моих друзей. После такого они будут меня этим поддевать всю оставшуюся жизнь! Да мне самому стыдно от таких мыслей. В этом меня бы мог поддержать лишь мой дэв.

После длительной паузы я усмехнулся и произнёс:

— Потому что я так хочу.

И это было самой настоящей правдой.

— Хм… Ладно, я принимаю твой ответ, — отец едва заметно улыбнулся, после чего поднялся с кресла и, став вновь серьёзным, посмотрел на Сура:

— Я согласен оставить тебя в живых под ответственность Кайрина. Отныне твоя жизнь в его руках. Официально ты войдёшь в семью Ниро, без права наследования. Ты отправишься вместе с моим младшим сыном к демонам, и ценой своей жизни будешь его защищать. Всё свободное время ты будешь работать над тем, чтобы позаботиться о его здоровье, и чтобы восстановить разум тех, кого ты отравил. Что касается твоей сестры, её мы не возьмём в семью, но позаботимся о её благополучии, если в том будет необходимость.

Сур кивнул.

Отец перевёл взгляд на меня, и я тоже кивнул.

— Тогда проводите ритуал. После него я верну Суру магию.

Ритуал был несложным.

Мы просто начертили на своих предплечьях специальными тонкими иглами, выданными отцом, по печати. Они были разными, но имели в сердцевине один и тот же узор, напоминающий три витка спирали, вытянутый на манер пружины вверх.

Подчиняющая часть была у меня. Подчиняющаяся у Сура.

Я был удивлён, что алхимик так запросто согласился, по сути, стать моим рабом на всю оставшуюся жизнь.

— Ты уверен? — спросил я его, немного сомневаясь в том, что поступал верно.

Отчего-то мне казалось, что алхимик не менее свободолюбив, чем его приятель Айрисс, или я сам.

— О чём ты? — он хитро улыбнулся. — Я даже мечтать не смел, что смогу войти в одну из великих семей. Безграничные возможности и ресурсы для моих исследований, разве может быть что-нибудь лучше?

Я усмехнулся. Конечно, он ни за что бы не пошёл на лишение свободы, кроме как ради спасения сестры. А для этого он вообще был готов сделать, что угодно. Пожалуй, стоит напомнить отцу, приставить к ней кого-нибудь надёжного и сильного, чтобы девочке ничего не угрожало.

Мне не хотелось ограничивать Сура печатью. Больше всего на свете я ненавидел, когда посягали на свободный выбор человека, хотя, если подумать, сам алхимик именно это со мной и сделал. Но всё же, в скором времени, я планировал освободить его. Но отцу об этом знать не стоило.

— Айрисс, помоги им, — попросил отец.

Водник с улыбкой подошёл к нам и положил по руке на плечо каждого из нас.

— Ну-с, поехали! — радостно крикнул он.

И в меня хлынул поток из воздушно-водной стихии даже сильнее, чем в прошлый раз. Уже спавшие покровы, возобновились. Я почувствовал присутствие Хару рядом, и он тоже добавил маны.

Печать Стормара у меня на предплечье ярко засветилась сине-зелёным. А у алхимика она была едва изменившей цвет, отчего из-за кровавого оттенка линий она казалась не синей, а фиолетовой.

— Корн, и ты помоги, — скомандовал отец.

Куратор подошёл и повторил жест Айрисса. В меня хлынул ещё один безумно мощный поток маны, отчего я даже покачнулся. Более того, через мгновение я понял, что Корн использовал не только стихии воды и воздуха, но ещё и огненную.

Я сжал зубы. А стоило ли так делать? Я не владел этой стихией, она всегда была заблокирована.

Моя печать засветилась сильнее, и теперь в ней появились красные оттенки.

Я, стараясь сделать это незаметно, взглянул на Корна, тот слегка кивнул, будто был уверен в том, что делал. Решив довериться, я не стал прерывать процесс.

Со спины к Суру подошёл отец и положил ему руку на спину.

— Продолжайте, сейчас всех тряхнёт, — предупредил он.

И только договорил, как на мою макушку легла его свободная рука, после чего меня ударило разрядом молнии. Я скривился от резкой боли, пронёсшейся по всему телу.

Похоже, он задел вообще всех нас.

Рука алхимика со вспыхнувшей печатью прижалась к печати на моём предплечье, после чего Ай и Корн сразу же отошли, прекратив вливать в нас ману. Отец же остался стоять за спиной алхимика произнеся:

— Отныне, Сур, ты член семьи Ниро. Будь достоин.

Мы разомкнули предплечья. Обе печати теперь ярко светились фиолетовым, раны стали на глазах затягиваться.

Сур уставился на свою печать, посмотрев на неё пару секунд, он развернул руку ладонью вверх и над ней закружился небольшой водный вихрь.

— Плавники радужной фларедии! Это же гораздо больше, чем у меня было! — поражённо выдохнул он, видимо, имея в виду объём маны.

Отец хмыкнул:

— Я не позволил бы слабаку войти в мою семью. Всего лишь чуть расширил твои каналы. Вообще-то, я забрал для этого ману у ребятишек, так что благодари их.

Я перевёл взгляд на бледных Корна и Ая, у них был такой вид, будто они сейчас потеряют сознание.

Печать на моём предплечье постепенно погасла, не оставив и следа, словно впиталась в белые татуировки, хотя я чувствовал, что она была на прежнем месте и просто перестала быть видимой. У алхимика же она осталась яркой, постепенно сменив цвет на зелёный с примесью синего.