Чтение онлайн

Петр Николаевич на миг прервался, для того чтобы выпить воды, и в его речь вклинился Чернецов:

– Сволочи! Где эти купцы и богатеи были, когда тот же самый Алексеев их о помощи просил? Помнится, на создание Добровольческой армии выделили всем миром, не много и не мало, а целых четыреста рублей. Красным, наоборот, более четырех миллионов по контрибуции обещались собрать, и собрали. Слава Богу, что отдать не успели, так как мы город освободили. Время минуло, опасность отступила, и теперь они с Алексеевым друзья, а на наши нужды им плевать. Такая вот благодарность за освобождение. Нет, давить их надо, и пока с большевиками не разберемся, держать всех на коротком поводке.

Собравшиеся на совет вспомнили не столь отдаленные события, похмыкали, и Краснов продолжил:

– Пока, мы пресекаем все попытки этих граждан, как-то влиять на наши решения и политику, но вскоре будет создан Донской Парламент и, используя свои деньги и влияние, оппозиционеры в любом случае станут в нем верховодить. Значит, необходимы жесткие превентивные меры и, по моему мнению, здесь генерал-майор Чернецов полностью прав. Мы не можем позволить всей этой массе гражданского населения и дезертирам, профукавшим и проговорившим Российскую империю, ставить нам условия. У нас есть цель, а у них нет, и значит, мы должны пресечь все враждебные нам выступления в зародыше, а добровольцам Деникина указать на дверь. Нам не нужны конфликты с теми, кто готов драться против большевиков, но и смуты в своем тылу, мы тоже не потерпим, - Петр Николаевич передал эстафету выступления Чернецову: - Василий Михайлович, доложите о ваших планах относительно очистки Ростова от нежелательных элементов и оппозиционеров более подробно.

Чернецов быстро встал, вышел из-за стола, и в этот момент, напомнил мне себя прежнего, когда я увидел его впервые, на выступлении в Новочеркасском Офицерском Собрании, такой же резкий, порывистый и яростный как пламя.

– Мой план не новинка и уже был отработан во время осады Новочеркасска. Завтра утром, в город выдвигается бригада полковника Черноморца. Казаки занимают все основные перекрестки, и блокирует жилые городские кварталы. После чего, Чернецовский батальон, милиция генерала Смирнова и находящийся в столице 1-й стрелковый полк, вместе с офицерскими батальонами полковника Дроздовского и при поддержке священнослужителей из "Православного батальона", начинают прочесывание всех домов один за другим. Не будут приниматься никакие справки о болезнях, медицинских бюллетенях и отсрочках. Мужчина - да, годы подходящие - да, руки и ноги на месте - да. Почему не в армии или на оборону не работаешь? Вразумительного ответа нет, в фильтрационный лагерь, где с тобой разберутся, кто ты таков. По плану, большая часть города будет пройдена за один световой день. Дальше, ставим этих вынужденных новобранцев в строй исправительных дружин и скорым пешим маршем, под охраной конвойных конных сотен, отправляем на станцию Ремонтаная, откуда и начнем наступление на Царицын.

– И на сколько бойцов можно рассчитывать?
– этот вопрос задал протирающий стекла своего пенсне полковник Дроздовский.

– От семи до двенадцати тысяч мужчин.

– Так много?
– удивился полковник.

– Эта цифра, еще занижена, поскольку придется отпустить всех промышленников и купцов, которые, несомненно, откупятся щедрыми пожертвованиями на военные нужды. Кроме них придется освободить от тягот войны людей, которые согласятся поработать на благо Донской республики. Получается как минимум треть от всего числа тех, кого во время облавы возьмут.

– Хм, - Дроздовский одел свои очки на нос, поправил их и ухмыльнулся.
– Сомневаюсь, что подобные воинские формирования будут хорошо воевать.

– Проверено на практике, - Чернецов улыбнулся в ответ и посмотрел на меня, - исправительные дружины сражались вполне неплохо, и об этом, можете расспросить полковника Черноморца, который одно время командовал такой дружиной.

Дроздовский и большинство генералов вопросительно посмотрели на меня, и пришлось ответить:

– Поначалу, исправительная дружина сражаться не желает - факт, но появляется опыт, выявляются лидеры отдельных подразделений, и через две-три недели, исправленцы превращаются в нормальных солдат, которые могут заменить собой регулярные подразделения, отвлечь внимание противника на себя или пойти первыми в атаку. Главное, не забывать ставить позади них пулеметную команду и перед каждым боем произносить зажигательную речь.

Пока я это все говорил, в комнату для совещаний зашел один из адъютантов войскового атамана и протянул ему два листа бумаги. Тот внимательно прочитал их, передал Краснову, и когда я замолчал, отчетливо и с некоей торжественностью в голосе, произнес:

– Господа, поступили важные известия, - внимание сосредоточилось на нем и, потянув паузу, Назаров продолжил: - Сегодня партизанским отрядом Андрея Шкуро и 1-м Кавказским казачьим полком ККВ у красных был отбит Кисловодск и освобождены Великие Князья Борис Владимирович и Андрей Владимирович, вместе с ними и их мать Мария Павловна. В связи с этим событием и тем, что Борис Владимирович являлся последним походным атаманов всех казачьих войск, я принимаю решение незамедлительно выслать к нему депутацию с просьбой пожаловать в Новочеркасск. Не знаю, как, но необходимо постараться увлечь Великого Князя идеей освобождения России от ига большевиков. Что ни говори, а слово одного из Романовых, для большого количества рядовых казаков значит много.

Слова Анатолия Павловича совет одобрил, и нам была донесена вторая новость, которая для меня была более интересна, чем освобождение двух Великих Князей и их матери.

– Получен ответ на наше письмо к кайзеру Вильгельму. Бумаги будут доставлены в Новочеркасск только завтра, а сегодня то, что пришло со срочным курьером из Таганрога. Кайзер Германии признал наше государство, и отдал своим войсковым подразделениям приказ покинуть Таганрогский округ в двухнедельный срок. Генерал фон Крецер уведомляет нас о том, что в Таганроге остаются только охранные подразделения железнодорожников. Кроме того, германское командование извещает нас, что первые партии заказанных нами видов вооружения и боеприпасов уже отгружаются в железнодорожные составы. Вскоре мы получим броневики, пулеметы, орудия и даже несколько аэропланов. Разумеется, не бесплатно, но нам есть, чем отплатить немцам за их поставки. В свете полученных известий и принятых нами сегодня решений, я считаю, что положение наше улучшается, а шансы на успех всего мероприятия по ликвидации большевиков и коммунаров существенно повышаются.

– Господин полковник, - со взмыленного от жаркой летней скачки буланого конька, на землю рядом с нашим временным бригадным штабом спрыгнул молодой урядник из моих земляков.

– Да?
– я вышел из под легкого полотняного навеса.

– Провели разведку, разобрать дорогу красные не успели и станция к бою не готова, там эшелон стоит, человек триста пятьдесят пехоты и над паровозом черный флаг с черепом и костями развевается.

– Понятно, - кивнул я, - анархисты. Чем занимаются?

– Поселян пристанционных грабят, пьют и в воздух постреливают. Командиров не видать.

– Пулеметы?

– Ни одного не заметили.

– Отлично. Отдыхайте с обозом до вечера, а свою сотню позже догоните.

– Есть!
– урядник козырнул, схватил своего конька за повод и направился в расположение интендантов.

Повернувшись к навесу, под которым вместе со мной полуденную степную жару пережидали командиры полков, 1-го есаул Зеленин, и 2-го, недавно прикомандированный донской полковник Шахов, я скомандовал:

– Господа, по коням! Атакуем станцию Тингута сходу, пока анархисты не опомнились и от Царицына подкрепления не вызвали.

Командиры конных полков вышли на пекло, скорым шагом направились к своим частям и вскоре послышались команды сотников:

– Седлай!

Лагерь остановившихся на дневку полков, в мгновение ока преобразился, казаки забегали, заржали лошади, стуки металла о металл, воины пристегивают шашки и проверяют винтовки. Проходит несколько минут и почти две тысячи конников, оставив позади себя обоз, строясь в колонны, широким аллюром выдвигаются к Тингуте, последней крупной железнодорожной станции перед городом Царицын.