Чтение онлайн

– Як в тире, прости, Господи…

Опять послышался звук работающих моторов. От станицы, слева по дороге, приближались еще три машины. Они совершили тот же маневр и остановились метрах в двадцати от ворыпаевских. Синхронность действий напоминала сцены из боевиков. Володя тихо пробормотал:

– Ничего за десять лет не поменялось…Ну, давай, «важнячок»…Не подкачай…

Турецкий не показывался. Володя перевел оптический прицел поочередно на каждую машину и увидел его на переднем сидении первой машины. Зато на дороге появились Куренной, Димон и Клест. Они шли не спеша к ворыпаевским. Остальные казаки остались у машин. Ворыпаевские поступили точно так же. Трое отделились от толпы и пошли навстречу казакам. У всех были суровые напряженные лица. Все остановились и один из ворыпаевских сделал шаг вперед.

– Здорово, Андрей. Зачем звал? Шо стряслось?

Куренной сухо ответил:

– У меня, Сергун, брата убили.

– Знаю. Мои соболезнования. Чем можем – поможем…

Куренной подался всем телом к ворыпаевским и веско добавил:

– Перерезали горло. У нас, в нашей станице…

– Цэ вэлыкэ горе. У тебя шо, уже какие-то мысли на эту тему есть? Скажи…

Куренной демонстративно заглянул за плечо Сергуна и с ехидцей спросил:

– А шо там Кудря маячит и колесо пинает? Вы ж всегда разом, как на картинке…Нехай тоже к нам подойдет. Раньше на смыках он нас не гнушался…

– Та он чеснока поел, а зубы не почистил. Стесняется, – хохотнул Сергун.

Куренной оглянулся на своих и парировал:

– Ничего, мы потерпим. Да, хлопцы?

Клест кивнул головой и крикнул:

– Кудря, иди до нас!

Кудря поднял голову, но остался стоять на месте. Вмешался Димон, который с раздражением прикрикнул:

– Шевели копытами…

Сергун обернулся к Кудре и спокойно позвал его:

– Кудря, иди сюда, а то казачкам не нравится горло драть.

Турецкий приоткрыл окно и наблюдал за встречей казаков и ворыпаевских, удовлетворенно отметив, что все идет по плану. Прямо ему в затылок шумно дышал здоровенный казак. Водитель напряженно вглядывался в стекло и нетерпеливо ерзал на сидении. Видно, сам хотел участвовать в знаменательной встрече.

Кудря отделился от своих и медленно направился к парламентерам. Турецкий пробормотал:

– А время-то остановилось в вашем Новом Орлеане…

Водитель в недоумении взглянул на него:

– Шо ты там балакаешь?

– Да это я так, сам с собой разговариваю. Привычка у меня такая, – объяснил не без иронии в голосе Турецкий, не отводя взгляда с дороги.

В открытые окна машины хорошо было слышно каждое слово, которыми обменивались обе стороны.

– Хай Кудря скаже, где вчера вечером был с девяти до одиннадцати, – обратился Куренной к Сергуну.

– Спроси у него… – осклабился тот.

– Може, тебе рапорт нарисовать? – огрызнулся Кудря. – Так не по чину будет…А если тебе так уж интересно, то дома я был, телевизор смотрел. Ведущий подтвердить може, – ухмыльнулся он.

– Брэшеш, – резко оборвал его Куренной. – Тачку твою бачили в Орлянке вчера вечером. И тебя…С братом моим.

– Это шо за предъявы? – фальшиво возмутился Кудря. – У вас свои дела, у нас свои. Я ж у тебя не спрашиваю отчета, где ты вчера був.

Куренной уже отвернулся от Кудри и обратился к Сергуну.

– Сергун, прямо сейчас скажи мне, шо ты ничего про это не знаешь. Ни про смерть Бэмби, ни про золото. И мы разойдемся. Скажи как бывшему дружбану. Только его мы с собой возьмем, – и он кивнул в сторону Кудри. – У нас еще к нему вопросы есть.

У Володи уже устал палец на спусковом крючке. А события на дороге разворачивались, на его взгляд, слишком медленно.

– Ну, давайте хлопцы. Начинайте уже, – подгонял их шепотом Володя. – А то ж я сейчас первый выстрелю.

Он скользнул прицелом по коленям переговорщиков и азартно закусил губу.

Сергун хмуро смотрел на Куренного.

– Шось ты, Андрей, як я бачу, сейчас не в себе. Я понимаю, горе у тебя. Тогда давай завтра побалакаем. А то сгоряча глупостей наделаешь, а потом нам всем расхлебывать. Ни вам, ни нам война не нужна.

Куренной сквозь зубы процедил:

– Не чую ответа.

Как всегда нетерпеливый Клест выскочил перед всеми и зачастил:

– Та шо ты с ним цацкаешься, Куренной?

Он резко повернулся к Кудре:

– Ты вчера Олежку зарезал, Кудря! А ну, падла, смотри мне в глаза! В глаза смотри!

Кудря презрительно окинул взглядом худощавую неказистую фигуру Клеста:

– Нагибаться неохота…

– Ах ты!.. – Клест яростно сплюнул под ноги Кудри, но сдержался, потому что Димон положил свою тяжелую руку ему на плечо, придерживая горячего казачка.

Димон, который до сих пор с кривой ухмылкой слушал перепалку Клеста и Кудри, обратился к Куренному:

– Смотри, как у лысого руки трясутся…Шо-то он слишком нервничает.

Кудря злобно зыркнул на атамана казаков:

– Эй, Куренной, уйми своих казачков. Шо они гавкают? Собрал около себя девок, типа Бэмби…

Он не успел закончить фразу, как Клест неожиданно сделал резкий выпад ногой прямо в пах Кудре. Тот согнулся от боли, но выхватил пистолет и дважды вслепую выстрелил. Одна из пуль попала в ногу Клесту, тот вскрикнул и с изумлением взглянул на расплывающееся небольшое пятно крови на штанах. Выстрел Кудри как будто дал команду к перестрелке. С обеих сторон началась беспорядочная пальба. Димон и Клест решили не геройствовать и, отстреливаясь, отступали к машине. Кудря остался лежать на земле и продолжал стрелять, пока не закончилась обойма.

Володя удовлетворенно прицокнул языком и перевел прицел на машину, в которой сидел Турецкий. Он увидел, как из нее выскочил здоровенный казак с помповым ружьем и что-то крича во все горло, обежал машину и начал пальбу в сторону ворыпаевских. Турецкий, как это и предполагалось по плану, нагнулся, а Володя выстрелил в лобовое стекло.

– Не зашиб? – пробормотал он, вглядываясь в прицел.

Турецкий поднял голову и оглядел поле боя через разбитое вдребезги окно. Водитель, для которого выстрел в лобовое стекло был полной неожиданностью, вскрикнул:

– Мать твою! Сволочи! Мать твою…

Он выскочил из машины и метнулся в сторону, но Володя уже перехватил его в прицел и выстрелил ему в колено. Водитель упал, как подкошенный, и вьюном пополз в канаву, приволакивая ногу.

– Ну, давай, важнячок, тикай, сейчас хороший момент, – прошептал Володя.

Он перекинул ствол приклада, выстрелил в плечо кому-то из ворыпаевских – тот целился в Турецкого. Ворыпаевский уронил пистолет и схватился за раненую руку, согнувшись от боли пополам.