Чтение онлайн

В Дешт-и Кипчаке начинается бесконечная междоусобная война. Число пассионариев увеличивается, и они начинают мешать друг другу. В научных и художественных произведениях по истории Руси половцы зачастую изображаются как организованная и монолитная масса, но это не всегда соответствует истине, поскольку внутренних распрей среди кыпчаков было не меньше (если не больше), чем среди русских. Именно поэтому многие кыпчаки, теснимые своими сородичами, бегут из родных степей в Хорезм, на Кавказ, на Русь и в другие страны, становясь мамелюками, гулямами и берендеями. Вследствие подобного положения дел кыпчаки достаточно легко были побеждены монголами. …Монгольское завоевание, как это часто бывало в истории после завоеваний, повлекло за собой возникновение единого государства… Золотая Орда. …Кыпчакский язык приобретает международный статус, и, например, в «Повести о хождении за три моря» он используется так же естественно, как в романе «Война и мир» используется французский язык.

XIV–XV вв. Надлом.

Вследствие внутренних междоусобиц и мощных ударов извне степная империя распадается на множество улусов, среди которых появляется Ногайская Орда, Сибирское ханство, Узбекское ханство, Казахское ханство… Эти кыпчакские государства ещё достаточно сильны, хотя в мировом рейтинге конкурентоспособности скатываются уже во второй эшелон.

XVI–XVIII вв. Инерция.

Кыпчакские государства переходят к обороне и гибнут одно за другим. Казахское ханство держится дольше других, но его история – это история заката. Если всё начинается с таких действительно могущественных царей, как Урус-хан или Касым-хан, то заканчивается вся суверенная история на Аблай-хане и Абулхаир-хане, которые больше походили на атаманов разбойничьих шаек, нежели глав государств. Вместе с тем, как это и характерно, по Л. Гумилёву, для инерционной фазы этногенеза, приходит время кыпчакской «эпохи возрождения», выразившейся в расцвете поэзии жырау. В XVIII в. казахские ханы, понимая абсолютную бесперспективность дальнейшего самостоятельного существования, добровольно входят в состав Российской империи.

XIX – начало XX в. Обскурация.

Всякий, кто подробно изучал историю Казахстана XIX века, знает, что для характеристики этого времени термин «обскурация» подходит как нельзя лучше. Российские чиновники едва не сходили с ума в попытках обуздать барымту и установить порядок в степи. Доносами и кляузами кыпчаков друг на друга до сих пор набиты многие российские архивы. Подлинно глубокая и красивая поэзия жырау сменяется примитивным рифмоплётством акынов. Кыпчаки зачастую сами убивают последних пассионариев, а Алаш-Орда – подлинный цвет нации – получает мизерную поддержку среди народа. Заканчивается это всё неизбежной трагедией. Остатки кыпчаков гибнут в период коллективизации…

Такой, в общих чертах, является история кыпчакского, или староказахского, народа, если кому-то так больше нравится. Современный же казахский этнос является совершенно новой этнической системой – ребёнком в сравнении с другими народами, а не зрелым мужчиной, как предполагал Гумилёв, и не дряхлым старцем, как думает В. Ермолаев. Именно поэтому у этого этноса ещё нет собственной культурной традиции, и он вынужден заимствовать что-то у предков, что-то – у соседних народов. Конечно, юный возраст не гарантирует долгой жизни, ведь существование этноса, как и человека, может прерваться в любой момент».

Автор переиздаваемой книги также считает, что после советской деформации традиционной структуры кочевых казахов Казахстан ещё до перестройки стал полиэтничным государством с давно уже оседлой аграрно-индустриальной культурой. Поэтому у современных казахов как у титульной национальности этого постсоветского субэтноса есть выбор: либо стать информационным обществом и основать новый этнос в виде общегражданской нации на основе национальной идеи возрождения индивидуальной открытости и иных информационных ценностей традиционной казахской культуры, открытой для общения; либо остаться этнократическим государством, с риском исхода пассионарной части населения, а также потери целостности и независимости подконтрольной территории.

Статья Радика Темиргалиева «Наследие Чингисхана» (ж. «Эксперт»).

Схожесть наших взглядов в отношении культа Чингисхана, особенно в отношении религиозной природы заветов и Закона Чингисхана, подтверждаемой чингизизмом Юдина, демонстрирует следующий абзац:

«В недавнем прошлом в истории всех народов Советского Союза историческая роль Чингисхана оценивалась однозначным образом. «Борьба народов нашей страны против монголо-татарского ига» – так обычно назывались соответствующие разделы или главы в учебниках по истории СССР. В исторической науке считалось, что именно это так называемое «иго» и было главной причиной отставания в развитии народов, вошедших в Советский Союз, от народов Западной Европы, которых монголы так и не покорили.

Но данная концепция всегда очень плохо увязывалась с исторической памятью казахского народа. Ведь воспетая казахским эпосом прекрасная страна Улуг Улус (Ногайлы), герои которой, свершая свои подвиги, путешествуют в Крым и защищают Казань, – это и была треклятая Золотая Орда советских учебников. По свидетельствам очевидцев, ещё в XIX веке сказания о падении могущественной кочевой империи вызывали слезы у степняков. Старики в своих рассказах проклинали лютого хана Бердибека, поражались необычайной хитрости Ивана Калиты и восторгались отвагой Едыге.

Культ Чингисхана, удачно названный В. Юдиным чингизизмом, тоже имел колоссальное значение в жизни казахов. Шаманы-баксы во время магических обрядов призывали на помощь дух великого завоевателя, а простой люд чтил его потомков не столько даже как властителей, а именно как представителей священного рода. По этой причине казахская степь в XIX в. стала единственным местом на земле, где чингизиды сохраняли свою власть. Соседние государства и племенные союзы, где потомки Чингисхана были давно истреблены, частенько были вынуждены «заимствовать» у казахов представителей голубых кровей, которых объявляли своими ханами».

Не лишним будет также в доказательство сходства наших независимых друг от друга взглядов в отношении упомянутых выше кыпчаков привести следующий абзац:

«Необходимо отметить, что вождями кыпчаков были ханы, чья власть передавалась по наследству. О существовании особой кыпчакской династии из рода Ильбури… (Ель Бори. – Прим. авт.) сообщается в различных мусульманских и китайских летописях. По мнению же С. Кляшторного, кыпчакские ханы принадлежали к древней тюркской династии Ашина («рождённых от волчицы»), из которой происходили и болгарские цари асениды. Но эти версии, видимо, не противоречат друг другу, поскольку Ильбури переводится с тюркского «как волчий народ», «волчье племя» и могло просто в какой-то момент заменить старое название Ашина.

Правда, наличие собственной аристократии не способствовало созданию единого государства. Многие современные казахстанские историки в своих работах говорят о некоем «Кыпчакском ханстве», однако нет никаких серьёзных данных, свидетельствующих о существовании единого кыпчакского государства в домонгольский период. Каждое племя управлялось собственным ханом, и численность таких правителей в степи, судя по русским летописям, доходила до нескольких десятков человек. Соседствующие племена для ведения войны с внешним противником заключали кратковременные союзы, но, разумеется, называть подобные объединения государствами было бы некорректно. Потому представляется необходимым согласиться с мнением знаменитого историка В. Бартольда, что «движение кыпчаков представляет собой редкий пример занятия народом огромной территории без политического объединения и без создания своей государственности. Были отдельные кыпчакские ханы, но никогда не было хана всех кыпчаков».

Автор считает, что казаки из рода Кият дали всем древнемонгольским племенам нирунов и турлигинов название некогда знаменитого, но исчезнувшего племени «монгол», точно так же, как казаки из рода Ель-Бори дали в своё время всем древнетюркским племенам огузского, кимакского и карлукского происхождения имя своего племени кыпчак, выходцами из которого они являлись. Примечательно, что как те, так и другие ведут свою тотемную родословную от волка и вполне могли быть кровно-родственными поколениями древнетюркского рода Ашина.