Чтение онлайн

– Нас учили уходить от гуннов пикированием. "Кувшин" [13] тяжёлый, и быстро набирает скорость в снижении. Как только оторвался и вышел из-под огня, лезешь вверх для следующего захода.

– Это сработает. Но надо точно убедиться, что у тебя на хвосте никто не висит. Теперь идём, отметим ваше прибытие как принято.

Оба пилота вышли из ангара. Несмотря на то, что он был целым, русские выложили на крыше обломки и покрасили в чёрный. Стены вокруг окон также закрасили. Отличный, пригодный к использованию ангар с воздуха выглядел как сгоревшие развалины. На взлетно-посадочной полосе и рулёжной дорожке накидали круги грязи, чтобы создать видимость воронок от бомб. Как только "Тандерболты" приземлились, рабочие вышли и подновили их. Ночью некоторые переместили. Те, кто занимается расшифровкой фотоснимков, наверняка определят, что аэродром №108 подавлен и в лучшем случае используется только для вынужденной посадки. Для усиления впечатлений время от времени на полосе появлялись обломки повреждённого Яка, расположенные так, будто он разбился при попытке сесть. Эдвардса научили слову для определения этого систематического обмана. Маскировка.

Мелкие детали, входящие в маскировку, поразили его. Между зданиями росла трава, но ходить по ней запрещалось. Достаточно всего несколько человек, прошедших по одному и тому же месту, чтобы появился различимый на снимках след. Это могло выдать базу. Эдвардс и Колдунов прошли по замысловатой бетонной тропинке, выложенной отдельными, тщательно спрятанными в траве блоками. Лучше пройти несколько лишних шагов, чем получить строгий выговор за вредительство или помощь фашистам. Ещё его удивил оставленный где попало мусор. Бумага, пустые металлические бочки и прочий хлам, который был бы немедленно убран на любой американской базе. Но если мусор убирают, значит кто-то этим занимается?

Здание, в которое они вошли, выглядело столь же разрушенным как ангар. Колдунов открыл хрупкую дверь и провёл Эдвардса. Внутри помещение было чистым и совершенно целым. Здесь располагалась стойка со множеством бутылок позади, в основном без этикеток. Эдвардс усмехнулся про себя. Американские пилоты быстро усвоили, что их русские товарищи хорошо умеют устраивать кутёж. Официально каждый американский пилот имел право на стаканчик виски за счёт Дяди Сэма после каждого вылета. Неофициально выпивка появлялась, если только действительно была необходима. Он не сомневался, что американский фирменный алкоголь здесь в дефиците. Но над стойкой располагалось несколько бутылок виски. У завода, выпускавшего "Тандерболты", был обычай - в кабине каждой новой машине прятали бутылку. Технически, как подарок от профсоюза рабочих. Американцы передавали их для общего пользования, но и пили в основном сами. Русские предпочитали свою домашнюю водку.

К удивлению Эдвардса, там сидела женщина в русской военной форме с воротником-стойкой. Её глаза смотрели из-под завитых обесцвеченных кудрей, на шее был тёмно-синий шёлковый шарф в белый горошек. Услышав, как закрылась дверь, она обернулась. Первое, на что лейтенант обратил внимание - тонкие шрамики на лбу под линией волос. Такие имелись у всех, кто летал на "Яках". Они появлялись при вынужденной посадке, когда пилот ударялся о кромку прицела или выступающие элементы кабины. Столь же значимый признак опытного лётчика-истребителя, как крылышки пилота на гимнастёрке или награды. В привлекательном облике отпугивали только глаза с залёгшими тенями. Тёмные, серо-стального оттенка, они казались пронзающими насквозь. Он с тревогой отметил, что в них прятался намёк на лёгкое безумие.

Женщина перевела свой пристальный взгляд на Колдунова.

– Здравствуй, братишка. А этот приятель кто?

Эдвардс ощетинился, хотя знал, что это не оскорбление, а просто снисходительное вольное обращение Так русские ветераны называли новичков, которым только предстояло проявить себя и стать достойными боевого братства. Способ был один - сбить фашиста. Колдунов перехватил инициативу.

– Это лейтенант Монтгомери Эдвардс. Он управляет одним из "Тандерболтов", прибывших сегодня. Миша, познакомься. Гвардии капитан Лилия Литвяк [14] . Восемнадцать сбитых.

– Польщён встречей с вами, госпожа, - Эдвардс решил вести себя предельно формально и вежливо. Он уже знал, что у русских есть женщины-истребители, но не ожидал встретить одну из них так быстро.
– Вы летаете на "Яке"?

Серо-стальные глаза, казалось, посмотрели прямо сквозь него.

– Я видела, как садились "Тандерболты". Слишком большие.

Эдвардс не собирался так это оставлять.

– Восемь крупнокалиберных пулемётов. Очень подходит для уничтожения фашистов. И большая дальность полёта - можно дольше охотиться.

От таких слов её глаза и лицо стали немного мягче. Она намекнула, что признала его существование, отчего стала ещё более привлекательной.

– Вы научитесь, приятель.

Поставив пустой стакан, она ушла. Эдвардс повернулся к Колдунову.

– Алекс, я сказал что-то не так?

Колдунов покачал головой.

– Лиля одинакова со всеми. Она летает полтора года без перерыва и очень устала, душевно и физически. Сверх того, все кого она знала, погибли [15] . Все ветераны похожи - не позволяют другим сближаться. Не принимай её слова на свой счёт, Миша. Утрата друзей ранила её так часто, что она просто не хочет быть раненой снова. Виски?

Эдвардс не был любителем выпить. На самом деле, он вообще редко пил. Но после встречи с гвардии капитаном Литвяк почувствовал, что требуется накатить.

– А можно попробовать вашу водку?

– Выбирай, - повёл рукой Колдунов.
– У нас тут три вида. Выдержанная особая, тридцать дней. Обычная, суточной выстойки. И свежак.

– Свежак это сколько?
– он догадывался об ответе, но хотел услышать его от Колдунова.

– Полчаса. Я думаю, нам лучше начать с особой.

Волга, Старая Майна [16] , речной бронекатер ПР-73

– Чем займёмся на этот раз, шкипер?

Лейтенант Кеннеди пожал плечами.

– Очередной рейс с припасами. На одном из островов посреди реки заканчиваются патроны и еда. Туда снабжение, оттуда заберём несколько раненых. Доставай карты, Ленни. Надо подумать, как лучше пройти.

Кеннеди тепло посмотрел на свой экипаж. Речные бронекатера были прямыми потомками флотилий, сражавшихся на Миссисипи во время гражданской войны, хотя между ними и их прародителями осталось мало общего. ПР-73 вооружались длинноствольным трехдюймовым орудием на носу и счетверённой установкой 28-мм автоматических пушек [17] в кормовой части. В центре располагался армейский 60-миллиметровый миномёт и два спаренных 12.7-мм пулемёта, по одному на борт. Всё оружие, кроме миномёта, когда-то стояло на боевых кораблях как зенитное, но его заменили более современным. Списанное с флота, оно пригодилось на речных канонерках. ПР-73 изначально были заложены на верфи Херршоффа в Род-Айленде как торпедные катера Элко-80 [18] , но первоначальный заказ отменили в пользу постройки бронекатеров, так необходимых на Волге.

ПР-73 унаследовали от торпедного катера двигатели, два 12-цилиндровых бензиновых мотора по 1500 лошадиных сил, оборудованных подводным выхлопом и с отличной звукоизоляцией. Их объединили с прочным корпусом, разработанным для мелководья, и теперь бронекатер мог подойти прямо к занятому врагами западному берегу Волги, не переполошив часовых. Такая способность и определила одно из наиболее увлекательных мест службы, которое можно было назначить команде. Примите отряд, перевезите на ту сторону и ждите, пока разведчики притащат нескольких языков. Подберите их и доставьте обратно на восточный берег, для допроса пленных. Захватывающая работа, подумал Кеннеди. Интересно, представляет ли Джо, какая у меня здесь насыщенная жизнь? Он на самом деле ощущал сожаление к своему брату, оставшемуся в США обучаться полётам на B-29. Их отец последовал за своим старшим братом в политику, и Кеннеди смог пойти за собственной звездой. Детское увлечение лодками привело его на бронекатер речного флота.

– Карты есть, Джон. Вот только на что они годятся… - Леонард Том не впечатлился полученными картами Волги. Они совершенно не походили на издания британского Адмиралтейства, которые использовались в морях и океанах. Эти речные схемы были неточными, без важных деталей и зачастую просто плохо перепечатанными.

Но такова была и сама Волга. Острова на ней зачастую выглядели как илистые банки, торчащие из воды хорошо если на метр или два. И они, и те, что остались ниже поверхности, постоянно менялись и переползали с места на место по воздействием течений. Свободная протока за одну ночь могла зарасти отмелью. Речная навигация на реке была больше искусством, чем аналитической работой.