Чтение онлайн

— Дели, подумай-ка еще раз. После дня рождения Мейтона прошло уже столько времени. Почему мы еще не ответили ни на одно приглашение? Ну почему? Так нам перестанут их присылать!

— Вот и славно, пускай поумерят свой пыл, — деловито покачала головой Делия. — Они, как и ты, прекрасно знают, что до четырнадцати без родителей на светских приемах показываться дурной тон. Родители точно не могут сейчас развлекаться, так что и мы, к огро-о-омному сожалению, должны оставаться в поместье.

Феония фыркнула.

— Что-то не вижу я на твоем лице сожаления. Так и скажи, что даже после четырнадцати будешь затворницей!

Дели усмехнулась, пожимая плечами.

— Уж прости, не я писала эти законы.

Неизвестно откуда перед кипой конвертов возникла Амина.

— Госпожа, вскоре состоится День Сотворения. В герцогстве, как и в других частях нашей славной империи, пройдут громкие празднества.

— Амина! — во взгляде Делии так и читалось «зачем ты об этом сказала?!».

Служанка пожала плечами и тут же перевела взгляд на конверты, избегая всем видом грозную госпожу.

— День Сотворения! Мы ведь пойдем? Делия, скажи, что пойдем! — с новой силой закапризничала Феония, сжимая от предвкушения один из конвертов меж тонкими пальцами.

Дели тут же скривила лицо.

— Если матушка даст добро… может и пойдем.

Феония вскочила на месте от радости. Она схватила Делию за руку, вырвав перед этим из них тяжелую книгу, и потащила сестренку из комнаты прочь. Письма, конверты и приглашения остались далеко позади, они больше ничуть не были Феонии интересны.

— Куда мы? — с неохотой задала вопрос Делия.

— Как куда? К матушке просить разрешения!

Феония радостно напевала под нос какую-то песенку и неустанно тащила за собой ослабевшее тело Делии, не забывая оглядываться и проверять, насколько личико любимой сестренки скривилось.

— Сотворение империи?

Розанна вопросительно взглянула на дочерей. Обе мялись на месте, но взгляды выдавали их настроение: Феония замерла словно вкопанная, безусловно, от предвкушения, Делия напряглась, очевидно, из-за страха и охватившего тело волнения.

— Ну что ж, празднование состоится через пару недель. Вашего отца в это время точно дома не будет, но что касается вас… — Розанна снова осмотрела детей. — Думаю, вы можете составить мне компанию, — со вздохом признала она, все еще переводя взгляд от одного ребенка к другому. — В вашем походе есть смысл, люди начнут задавать вопросы, если вы не придете со мной, да и… Кхм, скажем так, мне на руку быть в вашей компании. Вы на удивление отличный предлог для побега с банкета.

На время помещение погрузилось в молчание.

— Так вот для чего нужны дети на самом деле, — пробубнила себе под нос Делия.

Розанна холодно усмехнулась, но сразу же подавила улыбку.

— Делия, если не хочешь, можешь никуда не ходить.

Слова матери звучали как вызов.

«Можешь не ходить, но не удивляйся, если тебя снова запрут».

«Можешь не ходить, ведь все мы знаем, что стоит тебе выйти из комнаты, как ты находишь на свою голову неприятности».

Вот что слышала Делия в словах матери. Но, как и Розанна, она не стала говорить то, что думает об этом празднике на самом деле, потому решила сыграть. Лукавство — не грех, правда же?

— Ну что вы, матушка, я очень хочу пойти. Говорят, главный праздник пройдет в храме бога Начал, а я ведь в нем не побывала во время ритуала причастности Мейтона. Нельзя во второй раз упускать такую возможность, — Делия вымученно растянулась в улыбке.

— Рада слышать, что ты понимаешь всю значимость этого дня.

«Так значит ты и впрямь желаешь навлечь на наш род неприятности?» — услышала в голосе матери Делия.

День Сотворения — праздник, что ежегодно отмечался с размахом и был особо любим славным народом Итевы. Все в империи готовились к этому дню несколько недель, а то и месяцев и с радостью ожидали явления на континент небывалых чудес. Делия знала, что дети любили День Сотворения за подарки от старших в семье, взрослые любили праздник за подарки от правящих родов, а представители родов ждали этого праздника ради внимания императора. Каждый одаривал друг друга дарами: сладостями и наградами, титулами и деньгами. Одна только Дели недоумевала, зачем каждый год столько страдать ради этого дня? Неужели это просто попытка людей напомнить себе и друг друга, что они пережили очередной сложный год?

«Славный народ Итевы, еще один год наша Великая Империя Итева продержалась от гнета демонических тварей и не сломилась из-за войны с соседними землями! Ура, отпразднуем же, что не погибли!»

Феония тем временем ничуть не прислушивалась к словам матери и сестры. После слов герцогини ее мысли заполонила лишь одно…

— Делия, ты же поможешь мне выбрать наряд?! — выйдя из оцепенения, тут же громко завопила Феония. — Хочу хорошо выглядеть, очень хочу!

Теперь Делии стало ясно, почему сестра замолчала, когда Розанна дала добро на визит в храм Начал.

— Конечно, Делия тебе поможет, Феония, — поддержала Розанна. — Как-никак Делия знает толк в привлечении чужого внимания.

Розанна похлопала младшую дочь по плечу и отправилась в кабинет. В ее спину летели грозные взгляды, но женщина ни разу не обернулась. В это время на ее лице уже сияла улыбка, прятать которую ей совсем не хотелось.

Стоило матери покинуть взор дочерей, как Феония снова вцепилась в руку сестры. Пробубнив под нос пару тройку ругательств, Дели смиренно поплелась за Феонией, которая уже принялась объяснять, какие виды нарядов имеются в ее гардеробе.

— Красный на День Сотворения может быть неуместен, но вот синий или серебряный очень пойдет к цвету волос. Думаю, можно найти парные платья, но придется помучиться… О, или наденем парные аксессуары? Такие у нас точно есть!

Дели кивала и брела следом, волоча ноги по полу. В прошлом, после наступления четырнадцатилетнего возраста и уже будучи «гостьей» графства Инлетди, ей посчастливилось побывать на паре-тройке приемов. Они запомнились ей по ряду причин: из-за шума и яркого света, из-за страха повстречать на пути колыбель и особенно Дели запомнилась атмосфера безудержного веселья, охватывающее тетушку Хисию после пары бутылок выпитого шампанского.

Хисия в те славные дни громко беседовала с посетителями банкетов и бурно бранила прислугу, не подающей ей вовремя алкоголь; она слушала сплетни и безудержно танцевала, стирая кожу ступней до кровоточащих рубцов. Одним словом — она делала все, чтобы на время стать другим человеком. Не удивительно, что по возвращении в дом — в место, где жизнь замерла и давно сменилась одной только смертью — тетушка начинала безутешно рыдать.

Каждый раз запираясь в покоях после возвращения с пиршеств, опьяневшая Хисия начинала завывать от отчаяния, причитая и проклиная себя и других. Она становилась до ужаса одинокой и брошенной в такие моменты. Делия в те годы не знала причин, по которым Хисия не отказывалась от праздников. Они причиняли женщине боль, но тетушка, ничуть не страшась своих будущих слез, вновь и вновь отправлялась на праздники: на чужие крещения и празднования венчаний, на церковные празднества и народные фестивали.