Чтение онлайн

— Ты что наделал?! Зачем показал ему тот день?!

Взглядом Фео нашёл Теврона, который лежал на плитах и рыдал. Магикорцы склонялись над ним, что-то говорили, но тщетно.

— Я не хотел! Он сам попросил!

— Эх… — вздохнул Иерофант и отпустил Фео. — Ты не представляешь, какие у нас проблемы будут. Теврон ведь не пережил смерть сына.

— Как не пережил? Столько лет прошло! — Фео вновь посмотрел на Теврона и понял, что Иерофант прав. Но как? Непохож был старый сморчок всё время, сколько Фео его знал, на убитого горем отца.

Теврон, заметив сквозь слёзы Фео, прохрипел:

— Доволен, щенок?! Стоил твой зачёт этого?!

Фео дрогнул, но не ответил. Жалость к мерзкому прежде старику погасила желание ранить его резко и больно так же, как тот магикорец в белом.

— Это твой отец лишил меня памяти! Я точно знаю, только он на это способен! Из-за него я потерял сына!

Теврона подхватили под руки и вынесли из аудитории. Фео только рассеяно посмотрел ему вслед, а затем на свои исцелённые руки. «Наверное, Вихрь времён зацепил», — подумал он, и всё мысли оборвались, пока он не услышал:

— Завтра магистр ждёт тебя. Отдай Осколок и уходи.

Не спросив, как экзамен, Фео быстро покинул аудиторию. Ему нужен был воздух. Ни отец, ни Ратибор — только воздух, напитанный ароматами грядущей грозы. В опустошённой душе ещё пульсировала боль Теврона и боль, оставленная Тевроном. Напрасно Фео искал покоя перед бурей.

Придя домой, он забылся до следующего дня, чтобы снова придаться тягостным размышлениям уже у дверей кабинета Главы Совета.

Дверь открылась.

— Заходи, Феонгост, располагайся, — тон магистра Сармата, Главы Верховного Совета, казался доброжелательным, но тревога Фео не угасла.

Вся дальняя стена была из тонкого прозрачного стекла. За спиной Главы Совета открывался чудесный вид на белокаменный Каталис, утопающий в зелени. Фео на секунду залюбовался, но дольше позволить себе не мог и спешно занял предложенное ему место напротив магистра. Между ними стоял тяжелый стол из дорогого кедра, на котором стопками громоздились толстые папки. Одну из таких папок взял Глава Совета.

— Непростой ты парень, Феонгост, и хлопот с тобой много, — сказал магистр, листая личное дело. — Мало того, что на второй цикл остался, что неслыханно, тем более при таком отце, так ещё и искалечил душу Теврона.

Фео вжался в массивное кресло, которое весило чуть меньше худосочного юнца, и стал перебирать в голове варианты наказания. Тюрьма, конечно, тюрьма, что его ещё может ждать?

— Я не калечил его душу.

Собственный голос Фео показался робким, и, вздохнув, он продолжил уже уверенней:

— Я сделал то, о чём он просил для сдачи экзамена. Не больше, не меньше.

— Да, да, — только покачал головой магистр.

Выглядел он на лет шестьдесят. Огромный широкоплечий мужчина с густыми седыми волосами и такой же бородой приводил в трепет каждого, кто его видел. Всё же люди представляли магикорцев иначе: более тщедушными, телесно слабыми, сгорбленными от сидения над книгами и Зеркалом. Магистру Сармату до этих образов было далеко. Фео чувствовал давление требовательного взгляда и больше всего на свете желал уйти.

— Совет расследовал, как ты использовал Осколок Прошлого.

Магистр сделал паузу, явно наслаждаясь испугом Фео, который тот не мог скрыть.

— Все его члены пришли к единому выводу — только твоих навыков магикорца не могло быть достаточно, чтобы призвать мощь Великого Духа. Потому я спрошу тебя: как ты это сделал?

–Я попросил Силинджиума о милосердии, — ответил Фео так, как есть.

Что-то мелькнуло во взгляде Главы Совета, и на некоторое время в кабинете воцарилось молчание.

— Допустим, — сказал, наконец, магистр. — Однако почему Силинджиум откликнулся на твой зов? Многие так делали, ещё до создания магикорского Совета, но, думаешь, каждому удавалось то, что удалось тебе? Нет, Феонгост, дело не в этом.

Фео не стал спрашивать, в чём дело, смиренно дожидаясь, когда магистр сам продолжит.

— Знаешь, почему именно магикорцам доверено Зеркало?

Это известно любому ребенку не только в Каталисе, но и во всём царстве людей. Человечество уже показало, что не может использовать дар Великого Духа Времени разумно. Тогда был создан Совет тех, кто избрал колдовство Магикора, кто стремился к познанию. Этот порядок, существующий многие века, утвердил сам Аватар.

Фео оставалось только кивнуть.

— Многие полагают, что только магикорцы могут работать с Зеркалом, — вздохнув, продолжил магистр. — Это, конечно, не так. Более того, не каждый магикорец допускается до нашей святыни. Лишь тот, кто бескорыстен в своих помыслах… и могуч.

Магистр несколько раз смерил Фео взглядом сверху донизу. Словно сомневался, относятся ли его слова к тому, кто сидит перед ним. Равно, как и Фео не верил, что может быть могуч. Конечно, он подрос в колдовском мастерстве, но незначительно, и уж тем более не настолько, чтобы тягаться с членами Верховного Совета.

— Позволь устроить тебе ещё одну проверку, — и тут магистр сдвинул все папки в сторону, и Фео увидел, что за ними стояла шкатулка. Та самая, с Осколком.

Сердце Фео упало. Теперь он предпочёл бы тюрьму тяжёлым видениям прошлого, чужим страданиям, что оживают по воле слуг Магикора.

— Я не буду этого делать, — ответил Фео. Глава Совета только таинственно улыбнулся.

— Что, и о судьбе Теврона не хочешь узнать? Ведь это ты пробудил его боль.

— Не хочу. Это меня не касается.

Последствия дерзости мало волновали Фео. Он думал только о том, как бы убежать из кабинета, но встать со стула не мог. Тело не слушало воспалённый мозг, который порождал одну сумасшедшую идею за другой. Потому Фео просто сидел, чувствуя, что секунды становятся мучительно долгими. Будто сам Силинджиум вмешался в ход времени.

Глава Совета расхаживал вдоль стеклянной стены. Фео следил за ним взглядом и пытался разгадать, как повлияли его слова на магистра, на вид озадаченного, но не злого.