Казнь Мира. Книга первая
Шрифт:
«Нет, дальше!» — Фео перелистнул страницу и пальцем провёл по списку перводемонов.
Финниат… Паучиха-Искусительница.
«По некоторым сведениям, была фениксом из Имерлиха. Одна из последних обращённых Оссэ в перводемона и его самый тонкий инструмент. Вышла из чана со Скверной в виде гигантского паука, но имела множество обличий, в которых могла являться одновременно тысячам Живущих на Земле. Финниат обращалась в того, кого более всего желала, но не могла получить избранная жертва. В ту минуту Живущий на Земле терял возможность видеть и слышать кого-либо, кроме Паучихи-Искусительницы. Финниат убеждала несчастных, что самые сокровенные желания сбудутся, стоит только открыться ей. Если Живущий на Земле соглашался, она оплетала его паутиной и высасывала из него энергию, пока тот не погибал, не покидая своих грёз.
Финниат почти расправилась с войсками драконьих князей Дайерина и Люрайи, однако юный Дайерин Дер-Су преодолел искушение и отрубил Паучихе ногу, ослабив на короткое время её чары. Драконы смогли освободиться и вступить в бой, к которому присоединились пришедшие на помощь фениксы. Финниат удалось скрыться, однако она, мучимая голодом, вышла на бой в долине Эю, где и была уничтожена».
Фео крепко пожалел, что любил древнюю историю. Так бы и в голову не пришло искать ответы в учебнике, списал бы голоса на тяжёлый день и воспалённое воображение. Но нет, теперь он точно знал, что не ветви видел, а паучьи лапы, что зов не Митчитрии слышал в голове, а зла дочеловеческой эпохи. По стенам Цитадели бродит перводемон, и Лу Тенгру пытается прогнать его.
«Образ. Не сам перводемон», — подумал Фео, но легче не стало. Так или иначе, Сагарис заполучил секрет Семилепесткового перстня и уже разбил защиту Каталиса. На помощь звать поздно.
«Но я слышал не только то, что желал. Другие голоса. Чьи? Почему я их слышал…»
Ратибор бродил по пустым холодным комнатам, вдыхая запах сырости, и не зажигая ламп больше, чем нужно для хоть какой-то видимости. Тишина давила на него, заставляла думать, что в доме никогда не звучали разговоры и детский смех. Но Ратибор не жалел о своём решении, а день сегодняшний и вовсе лишил каких-либо сомнений.
Во втором часу ночи неспящего сына навестил Девор. Ратибор быстро накрыл ужин, но отец к еде не притронулся.
— Есть ответ из столицы? — спросил Ратибор.
Девор кивнул, но ничего не сказал. Страшная догадка сковала разум Ратибора, но виду он не подавал. Показавший слабость уже проиграл бой.
Спустя несколько минут Девор всё же произнёс:
— Его Величество решил обратиться к императору Нэти. Мало этого Лу Тенгру, так ещё и его принцесса нагрянет. Последние дни свободы нашего царства проживаем.
— Лучше эльфы, чем демоны, — парировал Ратибор. — Мы не в той ситуации, чтобы нос воротить. Силы людей нужны для защиты других городов, если Сагарис победит.
Девор только усмехнулся.
— Хочешь сказать, пусть эльфы полягут за нас? Согласился бы я с тобой, вот только ты никогда не имел дел с империей Нэти. Её правители старше рода людского и помнят, как вся равнина Каталисиан принадлежала им. Сондэ и Ситинхэ навяжут нам свою волю, отберут земли и выгонят за море. Так будет, дай мы слабину. Царь, как и ты, молод, и этого не понимает.
— Всё же я считаю решение Его Величества правильным. Столицу тоже нельзя лишать обороны, тем более что…
— Там твои жена и сын, — закончил Девор, хотя сказать Ратибор хотел иное.
Тусклый огонь плясал в глазах отца, сидевшего неподвижно. Он ещё не стар, но будто измучен годами, которые никогда его не щадили. Иногда Ратибору становилось больно видеть отца и осознавать, какие удары судьбы ему пришлось выдержать. Потому понимал, хотя и не принимал его суждения.
— Когда-то царство людей самостоятельно боролось с невзгодами, — продолжал отец. — Сейчас обмельчали, особенно горделивый Каталис с его Советом глупцов.
С последним Ратибору сложно было не согласиться, а вот первое вызывало вопросы.
— Только во время чумы. До этого царил Аватар.
Гнев резко исказил лицо Девора, но Ратибор знал, что так будет, потому не дрогнул.
— Аватар, говоришь? Ты знаешь, что он всегда людей ненавидел? За то, что те не видели его славы, за то, что не мучились от внутренней Тьмы, за то, что император Нэти отдал нам земли отца Аватара. С годами ненависть росла, пока он не пришёл в Каталис и не разбил Зеркало. Хорош защитник! А чумы тебе мало? Вроде ты уже сознательный был, а не помнишь, как об стены городов лавиной бились трупы, как чумные облака витали над городом! Про отравленную воду и еду тоже забыл? Царство перед всеми странами в долги влезло, чтоб голод миновал. А после помощь империи Нэти тебе кажется хорошей идеей? Мы у них в кулаке, как до этого были в кулаке их Аватара!
Закончив гневный монолог, Девор залпом осушил кубок с вином и тут же потребовал ещё. Ратибор подчинился. На жаркие слова у него тоже возражений не нашлось. Вот только отец, захмелев, расценил молчание по-своему.
— Тебе плевать на Каталис и всё царство. Ты уже готов их сдать инородцам и даже похоронить ради своей семьи. Я не был так малодушен даже в твои годы.
Ратибор и тут промолчал, искоса глядя, как отец всё больше выпивает и всё сильнее краснеет. Отставив очередной кубок, Девор произнёс:
— Ты бы знал, как мне стыдно за тебя! Будто и не я тебя воспитывал! Неру с ними, с эльфами, но привечать в доме влюблённого в твою жену мальчишку? И ладно бы, не грешно, Митчитрия красавица, но у этого Феонгоста серьёзные к ней чувства, его демон ими искушал, а ты и ухом не ведешь!
— А должен? — не выдержал Ратибор. — Или я настолько в твоих глазах ничтожен, что и мальчишка мне конкурент?
— Твои подчинённые, да весь город над тобой смеется! Какой ты мягкотелый, нянчишься с безродным! Или надеешься, что Гиддеон оценит?
В тот миг Ратибор хотел ударить отца, каждое пьяное суждение которого было отвратительнее предыдущего. Сдержался, но сдавил вилку так сильно, что ладони стало больно.
— Будь ты трезв, отец, то задумался бы, что говоришь о том, кого едва не убил.
— Так ты мой грех искупаешь? — Девор расхохотался так отвратительно, что Ратибору захотел немедленно выйти, но и этого он себе не позволил. — Оно твоих стараний не стоит. Я пал низко, но не ниже, чем ты.
Отец встал и ушёл, должно быть, в гостевую комнату. Ратибор только проводил его взглядом. Неплохо бы и самому поспать, только мысли теперь не давали покоя.
«Перерастёт мальчишка, — думал капитан, протирая винный кубок отца. — Выйдет в мир, посмотрит на других женщин… и перерастёт… Выжить бы всем».
С улицы послышались крики. Ратибор выглянул в крайнее, не застеленное ветвями яблонь окно. В ту же секунду ему в лоб прилетел камень. И ещё один прежде, чем воин осознал боль. Кровь залила его глаза. Ратибор бросился из столовой в коридор. Камни всё летели, ломались ветви, звенели стекла, а гомон приближался. Разгневанные голоса многих людей торопили Ратибора, и, достав меч из ножен, он приготовился встретить незваных гостей. Вот только что им нужно в такой поздний час?