Чтение онлайн

— Зачем? — влез Фео.

Все смотрели на Гиддеона в тревожном ожидании.

— Сагарис не поверит, что я ушёл, и станет искать ловушку. Я выйду к нему и буду защищать Зеркало.

— Ты погибнешь!

Фео не стыдился, что не сдержался. Не жалел себя, чтобы не дать отцу погибнуть…

— Если хочешь остаться, веди себя достойно.

«И мыслью не смей себя выдать», — прочёл Фео во взгляде отца.

Больше никто не возражал. Гиддеон передал Осколок Главе белых магикорцев, а сам встал возле чаши. Фео хотел сказать ещё что-нибудь, ободрить отца или хотя бы себя, но слова не шли. В голове воцарился туман, и бездумно Фео повторял за остальными заклинание Зеркального покрова. Это особая формула, очень сложная. Зал окутывали чары, возвращая день, когда рядом с чашей никого не было. Магикорцы становились невидимы взору, их выбросило из течения времени, но они продолжали присутствовать здесь. Это заклинание скрывало от демонов лучше чар Магикора.

Фео чувствовал, что может всех подвести, но уходить уже поздно. Стиснув зубы, он вошёл под покров, оставив отца ждать смерти.

Тяжёлые двери распахнулись. За ними клубился мрак. От темноты отделился силуэт, и Фео узнал странную тень.

Она подняла руки, и на стенах проступили сияющие руны, которые тут же померкли. Последние защитные печати сорваны. Гиддеон наблюдал. Тень тоже не нападала, только обошла чашу по кругу, заглядывая в зеркальную гладь. Святыня отвечала треском и тихим воем, будто готовилась лопнуть и сама себя оплакивала.

В зал вошёл высокий синекожий демон. Сагарис. Сердце Фео сковал холод. Другие юноши выглядели встревоженными, но пока стояли смирно.

— Давно не виделись, Део! Где твои друзья-магикорцы? Вроде не все успели умереть, белые уж точно, — ехидно поинтересовался Сагарис.

Молчание.

— Ты, надеюсь, рад видеть своего царя? Жаль, другие его не увидят.

«Какого царя?» — подумал Фео. Сагарис, конечно, царь. Внутренний голос подсказывал Фео, что демон не себя имел в виду. Может, странную тень? Чья же она?

Фео никогда не мог похвастать острым зрением, но сейчас увидел, как от виска вдоль щеки Гиддеона скатилась капля пота. Отец вновь не ответил.

Тень вдруг согнулась пополам и закашлялась, на что царь демонов покачал головой:

— Интересно тут у вас, но, сам видишь, Лариосе пока тяжело даются такие прогулки.

Красная молния разбила колонну, перед которой только что стоял Гиддеон. Отец появился с другой стороны чаши и крикнул:

— Вихрь времён!

Сагарис застыл, но лишь на миг. Тень махнула рукавом, сняв чары с демона.

Вновь красная вспышка. Гиддеон увернулся и в этот раз. Оказавшись позади врагов, он невидимым хлыстом ударил обоих. Демон зашипел, а тень лишь скользнула в сторону. Жестом Гиддеон отбросил Сагариса к чаше, а через миг прижал его руку к Зеркалу.

— Вихрь времён!

От воя у Фео заложило уши и замерло сердце. Гиддеон пролетел сквозь сына и ударился спиной о стену. Только магический щит спас от перелома спины. Отец быстро встал и прошёл через покров обратно, к чаше.

Плоть Сагариса плавилась, из глаз текли кровавые слёзы, а красная пена падала с губ. Тень вновь махнула рукой, и разложение остановилось.

«Всё напрасно, — Фео сжал кулаки. — Терпеть, только терпеть. Отец попросил, он знает, что делает».

Едкий огонь растёкся по щиту Гиддеона, а мрак, прежде лишь клубившийся в дверях, пролился в зал, расползаясь по стенам. Чёрные руки тянулись к отцу, но распадались от света чаши. Тьма заворчала как живая.

В зале стало душно и жарко. Отец поднял себя в воздух. Демон метнул молнию. К счастью, Гиддеон в секунду смог сбросить щит и телепортироваться в другой конец зала, ближе к клубящейся тьме. Едва отец вновь окружил себя сияющим коконом, сотканные из мрака руки схватили щит с Гиддеоном внутри и начали вдавливать в раскалённый пол.

Фео вскликнул, но тут же получил удар по голове.

«Лу Тенгру мог бы помочь», — сказал Глава белых магикорцев. «У него же план, он ждёт», — ответил кто-то, стоявший за спиной Фео и ударивший его.

«Я не верю, что он придёт».

Сагарис резко повернулся в их сторону. На оплавившемся лицерасползалась мерзкая улыбка.

— Значит, это ловушка. Похвально, только душонки-то у людей слабые.

Тень прищурилась, вглядываясь туда, где стояли магикорцы. Прятаться бессмысленно.

Глава белых магикорцев поднял Осколок над собой, и пол остыл. С хрустом рухнул щит Гиддеона. Мрак отступил от него и сгустился в бледного сутулого демона, у которого вместо крыльев из спины торчало много рук.

— Кнун! — услышал Фео чей-то возглас.

Никто ничего не делал. Друг против друга стояли магикорцы и демоны, и первый шаг каждого мог быть смертелен. Зеркало продолжало трещать, разливая потоки белого света по залу. Сиял, как маленькая звезда, и Осколок.

— Део, ещё не поздно отступить, — сказал Сагарис, посмотрев на Фео так, что тот съёжился. — Ты уже убедился, что Время против нас бессильно. Ты мог умереть один, теперь можете умереть все, но нужно ли? Мы всё равно заберём своё.

— Живущие на Земле сильнее демонов.

Гиддеон смотрел на тень, а та — на него. В её взгляде читался гнев демона и боль живой души.

— Ты тоже демон. Убийца друга, — ответил Сагарис.

— Я виноват, — кивнул Гиддеон. — И ничем не смогу искупить такую вину. Но теперь всё, что я могу сделать для других людей, я делаю. От меня останется не только зло. Я не демон.

Серебряный свет окутал фигуру Гиддеона. Сияющие вихри поднялись от чаши и устремились к его лбу, на котором замерцал круг — знак Силинджиума, символ человечества.

Магикорцы, осмелев, бросились в атаку. Едкий огонь и красные молнии не настигали их — люди стали быстрее, ловчее, чары Времени окрепли для них. Сагарис выл, едва-едва отбиваясь от ударов. К самой стене прижалась тень, не подпуская к себе Гиддеона. Её одеяния распадались от сияния символа, обнажая более хрупкий и уже не плотный силуэт, который прятался за бронёй из Скверны.

— Бей туда! — прошипел Сагарис, и взгляд тени впился в Фео. В руках её появилось копьё, гладкое, как спица.

Момент броска Фео видел замедленным, ощущая каждый миг движения смерти, а сам сдвинуться не мог. Перед ним возник Гиддеон и рукой перехватил копьё, которое стало плавиться, и чёрные капли с шипением разбивались об пол.

— Отец! — радостно воскликнул Фео, не веря в такое чудо.

Истончившееся копье вдруг изогнулось как змея и укололо Гиддеона в сердце. Он пошатнулся, и красная молния отбросила его к ногам Фео.

— Отец…

Потускнели краски, приглушенными стали звуки.

— Ваш великий защитник мёртв! — гремел Сагарис на всю башню, но Фео уже не слышал.

Отец сейчас казался молодым, лишь лет на десять старше сына. Как мало Фео знал о нём. Только постыдный сбор сплетен остался в памяти, апро семью Гиддеона, как он жил до Цитадели, о его юности сын никогда не спрашивал и уже не спросит. Жаль потерянных минут и доброты, заботы, советов. Они будут ждать кого-то в новой жизни, а эта для Гиддеона закончилась.