Чтение онлайн

— Я понял желание принца Шаки… Нэйджу помочь вам, ваше величество. Я много видел несчастных отцов.

— И что же эти несчастные отцы? — с неожиданным ехидством поинтересовался император. — Их дети тоже разочаровывали?

— Всякое бывало. Я знаю только, что не нужно множить страдания.

Император поднялся и прошелся вдоль ламп, расставленных вокруг выемки. Зубы его стали меньше, но лик не утратил хищный вид.

— Может быть, ты знаешь, как помочь таким отцам?

Фео растерялся. Все мысли из головы улетучились, кроме бившей набатом: «Беги! Беги!» «Не побегу», — ответил сам себе Фео, а вслух продолжил:

— Мне приходилось видеть, как одного отца полностью лишили памяти о погибшем сыне, чтобы унять боль. Видел того, кто из страха прошлого отстранился от собственной дочери. Видел, как душа третьего оказалась настолько сильна, что в ней не нашлось места разочарованию.

Последнее предложение Фео произнёс чуть просевшим голосом, и император уловил это. В его глазах появилось нечто похожее на сочувствие.

— У меня нет рецепта от бед, ваше величество. Каждый сам решает, как ему поступить: прятаться или бороться. Но победить может только тот, кто борется, — так закончил Фео свою речь, глядя снизу вверх на остановившегося прямо перед ним императора.

— Красиво и мудро сказано, юный Феонгост. Что ж, позволь и мне попросить тебя об услуге. Ты знаешь обо мне многое, и ещё один секрет, думаю, тебя не смутит.

— Отец… — вступил Шакилар, но его резко прервали:

— Посмотри, посмотри и ты тоже. Сила души не в том, чтобы слушать Тьму, сидя у колодца, — и уже повернувшись к Фео, император громко объявил:

— Покажи, как я распорядился дарованной Аватаром искрой!

— Но…

— Выполняй!

Фео подчинился. Причастность к чужим тайнам не делала его сильнее, а только травила душу. Он жалел, что откликнулся на просьбу Шакилара, и ненавидел себя за сострадание. Зачем он убеждал Лу Тенгру, что сопереживать нужно, если жить каменным истуканом проще?

Пещера растворилась в Вихре времён, на её месте появились красивые покои. От парчи и расписного фарфора рябило в глазах. На бархатной подушке сидела императрица и играла на ситаре… кукле. Простой тряпичной кукле в халате из обрезка шелка, с собранными в две шишки волосами и нарисованными большими глазами. Медленно перебирая тонкими пальцами струны, императрица запела:

Мы встретимся, но не здесь, не сейчас,

Пройдём по тропе из серебряных звёзд,

В страну, где нет боли, нет горя и зла,

В страну, где моих не увидишь ты слёз.

— Ты что, хоронишь нашего ребёнка?! — раздался гневный глас, а следом — звук лопнувшей струны.

Стало тихо. Только ветер шелестел бумажными фонариками, что висели за окном.

— Отвечай!

— Ваше величество, — императрица отложила испорченный ситар, — вы знаете правду. Мой недуг не телесный. Волей Неру мне не дано иметь детей.

Шаги императора гулко отозвались в большой комнате. Теперь только они тревожили тишину, долгую, как зимняя ночь.

— Думаешь, волей Неру? — наконец задумчиво произнёс император. — Всё в этом мире зависит от Неру? Это он допустил до нас зло и страдания?

Фео только что рот не открыл от удивления, а императрица воскликнула:

— Ваше величество! Молю вас, не богохульствуйте! Неру дарует нам жизнь, вечный свет наших душ — его собственный свет! Возможно, раны ненанесённые демонами Мировому Древу не дают душе нашего ребенка спуститься в мир…

— Не смей говорить об этом!

— Простите, ваше алмазное величество, — императрица опустила голову.

Вновь потянулись тяжелые минуты молчания. Фео уже давно перестал понимать, зачем он здесь, и для чего император показывает что-то настолько личное. Как может вверять чужаку такую тайну? «Если чужак ещё выйдет живым…»

Хотя Фео знал, что его не видит император из прошлого, душа холодела от брошенного в сторону пришельца пронзительного полузмеиного взгляда, бездонного, как вселенная. Это был ещё более жестокий Нэйджу, чем тот, который обитал в настоящем. В настоящем у него не умирают дети.

Неожиданно Фео понял, чем всё кончится. Вновь едкая горечь обожгла его сердце, как тогда, с отцом и принцессой Ситинхэ. Со своей груди император снял стеклянный пузырёк, в котором чуть мерцала крошечная искра:

— Это — дар первозданного света, которым владеет Аватар Эллариссэ. Он подарил искру, чтобы исцелить мою душу от терзаний, но сказал, что я могу отдать её кому угодно.

Император остановился и только взгляд, уже не холодный и не тёмный, продолжил говорить за него. Воскликнуть императрица себе не позволила — зажала рот руками. На её ресницах блестели слёзы.

— Если нашему ребёнку не хватает души — вот она! Если Неру всё же милосерден, Древо протянет к ней Корни!— громко объявил её муж.

— Ваше величество…

Комнату заволокло чёрным туманом, и пару секунд Фео не понимал, прервалось ли видение или ещё продолжается.

— Ну что, все потешили своё любопытство? — резкий голос императора развеял мрак, и вновь вокруг лишь пещера.

— Ваше величество, я… ­ — начал Шакилар, но лишь жестом его прервали.

— Может, мне стоило помнить, что твоя душа — лишь отражение подлинного света Неру, и не требовать от тебя многого. Того, что ты жив, достаточно, чтобы твоя мать успокоилась. Но я поверил в тебя, воспитывал, как наследника. Чем ты мне отплатил?

Император указал пальцем на Фео, который дрогнул, но с места не сдвинулся. Шакилар вновь упал на колени и лбом коснулся камня.

— Ваше алмазное величество, я лишь желал вашего исцеления! Я прошу простить меня за то, что прибег к чужой помощи, но только ради вас!

— Будь у тебя просто вялая душа, я бы простил, — отмахнулся от сына император, — но ты побежал к инородцам за помощью, не отважившись прежде поговоритьсо своим повелителем. Тебе нельзя доверять Ливнер. С глаз моих прочь.

Не оспаривая обидных слов, Шакилар поднялся и вышел. Фео остался один на один с императором и чувствовал, что хорошим это не кончится.

Нэйджу занял свой трон и исподлобья наблюдал за человеком, словно за диковинной зверушкой или загнанной добычей. Теперь Фео всерьёз задумался о телепортации, хоть сквозь земные недра, лишь бы подальше от этих душных пещер и обитающих в них змеев.

— Не убежать тебе, Феонгост. Вся гора — кусок железной руды. Ваши хитрые чары не могут её пронзить. Даже эльфы тебя здесь не увидят, — последнее император добавил особенно угрожающе.