Чтение онлайн

Ко льду не прислониться — спину холодит. Фео ходил из угла в угол в крохотной темнице, лишь бы не замерзнуть и одновременно не дать мыслям закиснуть. Отчаяние — вот чего он опасался больше всего. Ладно, погибнуть, даже в мучениях, задохнувшись, но Осколок останется здесь, и люди будут обречены.

— Ты убил Асцерат, –прошипела Ару. — Не хочу развлекать своего врага.

— Да, убил. В бою. Она сказала, что была человеком, будто думала этим тронуть меня. Для чего ей это понадобилось?

Фео и сам не понял, как повернулся к Ару, и замер, ожидая ответа, но его не последовало. Только душная тишина повисла и царила долго. Кроме света Осколка мерцали лишь два красных огонька за толщей льда. И ответил сам, не для неё — для себя:

— Потому что есть в вас ещё искра Неру, и вы ищете спасение, а Скверна тянет вас на дно. Я сам пережил это дважды: в этой жизни и в прошлой. Я знаю, как это — желать могущества недоступного…

— Ничего ты не знаешь! Я гораздо сильнее любого феникса! Может он телепортироваться? Нет! Может не стареть, чуть приуныв? Нет! Может ли видеть сердца? Нет и нет! А я могу! Хвалёная Руми-юродивая защитила себя? Или свою дочь? Все вы сгниёте в царстве Оссэ!

Фео выдохнул. Облачко пара быстро рассеялось, но будут ещё и ещё, пока воздух не закончится и не захрипит узник таинственных пещер. Ведь Ратибор рассказывал про алхимию, а рунические формулы газов Фео знал.

«Как из одного другой получить? Ведь ядро у них общее, не так сложно должно быть. Но только опытные мастера с газами работают, у меня ни один опыт не удался».

— Ты слабее Руми, потому что живешь, вернее, существуешь ради ненависти даже не своей, а Скверны. Руми созидательна, и, отдавая всё другим и миру, множит и свою силу, и Неру. Ты феникс, ты должна понимать такие вещи. Ты не можешь победить, а только разрушить себя окончательно. Честно, когда я это произнёс, мне стало… тебя жаль.

— Засунь себе жалость в глотку, Феонгост! Молись своему Неру, чтобы Аватар не достал тебя здесь!

Потянулись часы, мутные, невообразимо тяжёлые. Хуже Фео чувствовал себя лишь в чане, но и тогда рядом был кто-то кроме демона. Теперь же Аймери не поможет, и во второй, а, может, на самом деле в третий или четвёртый раз чуда не случится. Всё однажды заканчивается, даже жизнь, и сейчас Фео, как никогда, отчётливо слышал поступь смерти.

«Я был стариком в хрустальном саду… варился со Скверной… неужели умру в душной яме? Так просто не может быть. Это несправедливо. А какая она — справедливость?

Почему Неру и Духи всё это допустили? Неужели не вышло образумить Аватара или хотя бы сбросить его так, чтобы не спасся? Почему я здесь, а Ратибор, отец и Гилтиан — мертвы? Кто решает, кому дальше сражаться?»

«Бейся, бейся, уродец!» — Фео казалось, что он слышал Ару, но демонесса молчала. Даже взгляд её не сиял, но всё ещё виден был за ледяной стеной крылатый силуэт.

«Ты сам-то веришь в то, что ей сказал? И не из таких бед выбирался. Держись!» — внутренний голос походил на отцовский и ратиборовский одновременно. Из рук выскользнул теплый кристалл и ударился об шубу. Фео вытянул перед собой ладони, стараясь ощутить движение воздуха, уловить то, что будет преобразовывать. Всё вспоминал: речи друга, титановые кандалы на своих запястьях. Всё, что могло пригодиться. Перед глазами плавали лишь две формулы. А что между ними?

«Что-то льды хотят от меня. Иначе бы не поглотили, да ещё и разделив с Ару. Я справлюсь. Выживу и выберусь. Внутри меня только страх, что я стану Адзуной. Нет, не стану. Я принимаю только дары Силинджиума! Думать».

Ладонь потяжелела. Разжав пальцы, Фео увидел, как они окрасились чёрным от графитового шара. Воздуха стало неожиданно много, не надышаться.

Поверить в успех не удавалось. Эхом доносились из прошлого уроки истории и речи, что люди слабы и недолговечны, что лучше один навык развить, а не многие, пусть хуже.

«Алхимия — не моя стезя», — усмехнулся Фео, вытирая со лба проступивший пот. И громко произнёс:

— Кто ты, заманивший меня? Я готов говорить и слушать!

— Снова решил потрещать? Заткнись, или я найду способ тебя достать! — взвыла Ару, но Фео только головой покачал.

Мрак во льдах сдвинулся и разделился на тени — гигантские, рогатые и крылатые, а пустоты замерцали крохотными синими кристаллами, словно меж теней разлились звёздные ручьи. Над Фео нависла одна, жуткая, с подобием коровьего черепа вместо головы, стоящая на двух ногах и с толстой шкурой.

— Тебе жаль демонессу? — спросила тень, и от холодного блеска её глаз остыла душа.

— Да, вы не ошиблись.

— Крушившую твой город и убивавшую твоих соплеменников? Предавшую своего отца, в свою царицу бросившую бомбу? Пощадишь?

— Она заслужила кары. Но мне жаль, что Ару сбилась с пути, и если бы она желала помощи, если бы отвергла то, что творит сейчас…

— Ты бы помог? — прогремел хор теней.

Фео шагнул назад, ощущая спиной взгляд Ару. Не только внешний, но тот, которым она изучает сердца, и теперь она ковыряла душу, стремилась выудить оттуда ответ прежде, чем он прозвучит.

— Я не знаю.

Он не мог сказать иначе, хотя знал, что тени разочаруются, что они пришли не за тем. Не было смысла их обманывать, демоны видят сердца.

–Я давал своим врагам шанс, и меня когда-то спасло сострадание, — продолжил он в надежде, что слова что-то изменят. — Я знаком с теми, кто возвысился над гневом и страхом, но не могу такое про себя сказать.

— Ты беззлобен, Феонгост из царства людей. Ты понесешь свет Неру по миру, но нам не поможешь. Освободит наши души из плена только ненавидящий нас, но ради сострадания отбросивший ненависть.

— А разве это так сложно? Ведь вы воевали давно, уже никто такой ненависти к вам не испытывает, и тем более не желает мстить.

— Ты не понимаешь, как живёт память в сердцах многолетних, и как чтит наш народ предания старины, наследуя и чувства, и образы. Для них пощадить нас, как для тебя сейчас — Ару. Ни один к такому не готов. Мы не слепы.

Фео вздохнул. Не герой, не святой, просто человек. Повезло Аймери, что он Руми встретил, а не кого-то малодушного. «Я в отце видел демона… о чём со мной говорить».

— Пойдём с нами, в наше царство. Ты искал отверженных, мы их покажем. Посмотри в их глаза и увидишь боль всех времён.

Тени расступились, и лед на том месте треснул. Через щели выдохнула тьма, и след её стелился у ног Фео. Он хотел попятиться, но сдержался. Неведомая сила манила спуститься в морозные бездны, в объятия первых проклятых.

— Заберите меня тоже! — крикнула Ару, а в ответ раздалось:

— Нет, феникс Эливэния, останешься здесь, чтобы, пройдя наш путь, ты взглянула на себя иначе.