Чтение онлайн

Из темноты к нему вышли Ару и Сагарис. Не угольно-чёрный, как на плафоне, а вполне обыкновенно синий. Смотрел с прищуром, злобно.

— Сидишь, отдыхаешь? Про Унгвайяра своего любимого вспоминаешь? — процедил демон. — Не хочешь делом заняться?

Демон стал прежним, ядовито-мерзким. Скверну, обозлившуюся и вскрывшую свою сущность в деревне, вновь сковал его разум. Эллариссэ не поднялся и никак не показал испуг или гнев, хотя издевка уколола. Сагарис продолжил:

— Шторм освободил, молодец, но главное — одолеть Воинов Света.

— Моих сил достаточно.

— Да, но пока ты можешь убивать лишь оружием и Тьмой, а полной власти над ней у тебя нет. Сковать — хорошо, но подумай — тебя уже приговорили. Пожалеешь своих палачей?

Скрестив руки на груди, Сагарис ожидал ответа, но его не последовало. Даже мысли Эллариссэ спрятал.

— Пока ты еле-еле волок свои горелые кости, я перебрался за край мира. Останки диких тварей омывает океан. Мирно они спали, но я их потревожил. Скелеты у них тяжёлые, как из металла, и вьюга окутала их. Ледяные демоны несутся сюда, чтобы в кровавый сон погрузить весь Нанрог. Каково, а?! Места те пропитаны Скверной; допои её своей силой, и они станут твоим орудием!

Эллариссэ пытался осмыслить его слова, но выходило плохо. Сагарис будто рассказывал байку или страшилку, едва не захлебываясь от восторга.

— Ещё бы ледники расколоть, чтобы под ними мертвецов высвободить, тогда бы нашему войску сам Адзуна позавидовал бы!

Чтобы хоть как-то удержаться за привычное бытие, Эллариссэ ответил:

— Не высвободишь, и никто не высвободит. Их не зима сковывает.

— Даже ты? Или уже не Аватар?

Эллариссэ отвернулся.

Солнце больше не всходило над землёй оборотней. В темноте и сквозь вьюгу не разглядеть огней поселений. Ни звука, кроме свиста ветра. Тело терзал пронзительный холод, от которого Скверна укрывала едва-едва. Не просто зима — проклятие, удобренное кровью и распалённое ненавистью. Все боялись его, но гордость выше страха, боли, смерти.

— Да-а-а, — протянул Сагарис. — Раньше бы и не подумал, что застану такое чудо. Как Духи карают! И что же теперь делать бедным оборотням?

Громогласно, заглушив бурю, над всей землёй прозвучало:

— Оборотни! Я запечатаю проклятье вновь и остановлю воинство, что идёт по ваши души, если выдадите мне Феонгоста Квенъяра и Осколок Прошлого! Один человек — за весь ваш народ!

Сагарис аж похлопал.

— Да ты удумал больше не стесняться! Хвалю! А что сделаешь, коли не выдадут?

— У них выбора нет. Они не могут сами снять проклятие.

Ледник издали походил на чудовище, вцепившееся в плачущую ручьями землю. Ныне ручьи замерзли. В других уснула рыба, упокоившись на дне, но здешние избегала всякая живность. Дух демонов отпугивал, хотя вода не была отравленной, а совершенно обыкновенной — Эллариссэ сам проверял. Далеко за ледником полюс, единожды покорённая вершина, корона несчастного мира Неру. Когда стихнет вьюга и замерзнет всё живое, небеса вновь загорятся невообразимо прекрасным северным сиянием.

«Это ты растягиваешь плат по вселенной?» — поинтересовался однажды Эллариссэ у Афэлиэ. Тогда богиня захихикала, а сейчас плачет, глядя на мучения своего народа. Сердце Эллариссэ скололо.

Ару подняла на ладони пламя, и тени у края ледника заметались. Они то рвались наружу, то пропадали в глубинах тьмы. Безликие, бесформенные.

— Они просят тебя о помощи, Аватар, — произнесла Ару. — Тени жаждут исцеления. Прощения.

— Ему нечего им дать, — с усмешкой ответил Сагарис.

В этот миг Эллариссэ захотел его уничтожить. Так, чтобы и пепла не осталось, чтобы Кнун ничего не сумел собрать. Кожу покалывала вспыхнувшая руна света, но Эллариссэ сжал кулак, погасив её.

— Их освободит лишь тот, кто истинно пожелает для них спасения. Даже если я разобью лёд, они не сдвинутся. Я уже говорил.

— Мыслишки-то не забывай прятать. Впрочем… мне-то что? Я свои войска собрал. Мглой, что за твоей спиной роится, ты накроешь их, как щитом. Привыкай к полной власти Оссэ, пока готовится Семилепестковый перстень.

В голове зазвенело, а боль грызла пуще прежнего. Эллариссэ поднял магикорский щит такой силы, что сам перестал видеть хоть что-нибудь, кроме сияющей вязи рун. Только так мог оставить себе время на раздумья. И позволить слабость.

Сагарис не стал мучить больше — ушёл, оставив Эллариссэ перед громадой многовековых льдов, в которой плавали рваные тени. Непрощённые, отверженные. Где-то в норах сидели их родичи, может, даже слышали разговор и сейчас решают, бежать ли за море или погибнуть, чтобы из их останков некромант сотворил грозное оружие.

Эллариссэ заглянул за горизонт. В тундру сквозь снега полюса неслись твари — исполинские демоноподобные чудовища. В пустых глазницах горел огонь Сагариса, и каждого окутывал мрак. Настоящая армия Тьмы. Древние кости прольют кровь, а не Аватар.

— Кто тебе дал право своевольничать?!

Сагарис замахнулся, и Ару приготовилась к тому, что и её щека расслоится. Как у Кнуна. Но ничего не произошло.

— Ты ранен, а Лариоса не надёжен. Он мог убить всех Воинов Света в Даву, но струсил.

— Это так. Слабину дал наш дружок. Но, быть может, так даже лучше.

— Почему???

Недоумение Ару оказалось слишком громким. Сагарис покачал головой.

— Дура, чтобы довести до земель людей Океан Штормов и накрыть им всё человечество, нужно исключительное могущество. Никто, кроме Лариосы, это сделать не сможет, и для этого он до самого последнего момента должен оставаться Аватаром. Да, Ару, когда я говорю «никто», это значит «совсем никто». Не надо удивляться. Океан сдерживают не только течения и собственная масса. Он боится Живущих, потому что его разум яснее, чем у Космической Тьмы. Адзуна с перстнем и оборотни с Секирой могут лишь каплю его мощи вытолкнуть в моря, а нам нужно гораздо, гораздо больше. Необходим Лариоса, его сила и память об Абероне. Он не просто обязан выжить, но и сохранить своё Древо. Если оно погаснет прежде, чем Океан вберёт в себя всю мглу своих вод и хлынет на Силиндэ, ничего не выйдет. Человечество уцелеет и разожжет свет Неру. Понятно теперь? Потому, коль хочешь следить за ним — следи, но не дави. Пусть ходит себе по острию ножа. Сорвётся рано или поздно, и мы победим, если в нужный момент. Что-то ещё?

— Да… твой брат.

— Который? — Сагарис деланно поднял бровь.

— Кнун. Ты убьешь его, когда он закончит работу?

— Не исключаю. В том, что мы проиграли в Даву, виноват он.

— Я считаю…

— Да мне плевать, что ты считаешь. Кнун не выполнил задачу. Потерял Паучиху и её войско. Упустил человечишку, пробудил свет двоих и силу Орхидеи. Из-за него Живущие теперь знают, что Скверну можно побороть и во снах, и в котле! Это, — оскалился Сагарис, — наше главное поражение. Кнун прекрасно понимает, что расплата неизбежна. Мне самому не в удовольствие её вершить.

— Так не верши.

Очень долго Сагарис молчал, глядя на Ару, но не мог видеть её неживое сердце, потому она не ощущала страх. Только сомнение. Слова произносились прежде, чем Ару успевала их обдумать и были продиктованы каким-то противоестественным, незнакомым желанием. Какая разница, что случится с Кнуном? Из всех демонов он — самый мерзкий, заносчивый, надменный. Пусть его Сагарис прихлопнет и возвысит наконец Ару.

— Что с тобой произошло в Даву, девочка? С кем ты дралась, кто тебя подбил? Рассказывай, рассказывай, очень интересно.