Казнь Мира. Книга третья
Шрифт:
— Гронд Силин!
Драголин замерла. Как и в прошлый раз, уже ничто не могло её защитить. Можно убить копьём, а можно кости переломать. Можно землю под ней разверзнуть и похоронить в горе. Но чем больше Эллариссэ рассуждал, тем быстрее гасла его злость. Он не сумел позабыть зародившийся в Драголин свет. То, чего он не увидел в Лилане, чего не дал ей. Всё для других и ничего для себя. Глаза вдруг защипало. Эллариссэ надеялся, что от боли, но выпив зелья понял, что нет.
«Мне жаль Драголин. Она всю жизнь воюет, как я, но у неё и супруга нет», — сказал он когда-то Руми. Вокруг осыпалась золотая листва — в Нэти пришла осень. Эллариссэ не любил холод, но в короткие недели листопада покидал янтарный остров, чтобы насладиться чудом Афелиэ и Левантэ.
«Не в войне дело. Её больно ранил мужчина давным-давно, теперь она с ними не связывает сердце», — вздохнула Руми.
«Это глупо, мне кажется. Она, зная какого высокого рода, хоронит своё наследие».
«Если нет любви, то наследие не в радость».
А листья сыпались бесконечным дождём, устилая ковром парковые дорожки, каменные скамейки и водную гладь фонтанов. Тихо было в тенистом саду и дышалось легко. Где оно всё? Где?
«Я сам решил остаться один, — уже в настоящем Эллариссэ чуть повернул голову в сторону, чтобы даже застывшая Драголин не видела его слёз. — А она отыскала, с кем связать сердце».
— Если ты, — произнёс вслух, — встретишься мне ещё раз, я не стану смотреть ни на что и убью тебя! Гилтиана я тоже дважды жалел. Не повторяй его ошибок!
Он попытался разжать её пальцы, но их проще было разгрызть. Если бы Аватара побила другая женщина, он бы себя возненавидел. Но эта — удивительная! Что ещё у неё нужно отнять, чтобы растоптать, уничтожить?
Эллариссэ обжёг её пальцы светом, надеясь, что она выронит меч, когда чары Времени спадут. Но быстрее, чем это случилось, воздух стал едким. Закашлявшись, Эллариссэ телепортировался наружу, а за ним уползла вся мгла. Чтобы яд покинул пещеру, пришлось повысить давление. Закружилась голова. Мутнеющим взором Эллариссэ наблюдал, как с гор ползут снежные шапки, собираясь в новые лавины, и пожалел, что не убил Драголин. Теперь мучается, зная, что она не уймётся и снова придёт его убить. Не верилось, что ей хватит благоразумия хотя бы сберечь ребёнка.
В пещере Драголин уже не было. Морщась от боли, Эллариссэ пытался отыскать её всевидящим взором, но быстро понял: она укрылась в толще горных пород. Меч-таки унесла, и желание добыть душу Ии угасло. Последние слова Драголин царапали разум.
«Неужели я стараюсь только ради короны Аватара?» Хотелось верить, что нет, что сохранилось ещё что-то от сострадающего Живущего, но с тем испытал облегчение, что больше не нужно искать Феонгоста. Сагарис убьёт человека сразу.
Эллариссэ долго ещё размышлял о короткой беседе с Драголин и ощущал грань, за которой ждала пустота.
Глава 87. Сломанная жизнь
Мгла сгущалась, а мороз крепчал, готовясь нанести новый удар. Ветреным куполом была накрыта проклятая башня, и ничто живое не могло приблизиться с ней. Застыли фигуры Живущих и животных в белом плену, а вокруг них — пустыня, такая же страшная, как Амала. Лу Тенгру пытался отыскать Эллариссэ. Может, Силинджиум снова желал уберечь своего воина, и за это Лу Тенгру ненавидел Великого Духа. В бесплодных метаниях он готов был броситься в Шторм, чтобы ослабить его хоть немного, но заметил длинный след на снежной кромке гор, будто бы огромная змея ползла, и обратил взор на вершины к востоку от ледника. В пещерах нашёл Аватара. Меж битого стекла он ходил из стороны в сторону.
Лу Тенгру показалось, что его душат. Не сомневался: Драголин здесь, укрылась в породах, а стекла под ногами Эллариссэ — от её крыльев. А если мертва…
Обрушить звезду легко. Может, удастся призвать ту, что снесёт всю гору. Это будет стоить жизни Лу Тенгру, но жертва мала за шанс убить Аватара. Эллариссэ спокоен, не видит врага. На ладонях вспыхнули руны света, а разум уже обжигали заветные слова.
Эрес. Всё закончится. Будущего рядом с любимой нет, ещё тысячу лет ждать её освобождения слишком тяжело. Лучше мир спасти, за который она боролась, пусть и такой ценой.
Эрес. Месть за Гилтиана и две тысячи лет изгнания. За оковы Ситинхэ.
«Если я сейчас ударю по горе, Эллариссэ успеет убежать, а госпожа — нет, — вдруг вклинилась меж чарами мысль. — Погибну и я, и она, если рядом, если ранена. Но не он».
«А, может, ты просто вспомнил, как страшно умирать? Как холодеет душа и проваливается в бездну, как распадается сознание. Может, ты просто трус?» — прозвучал в голове чей-то голос, и ещё более отчетливо на коже засияло заветное «Эрес».
«Я никогда не боялся смерти, дело сейчас не в ней. Риск не оправдан», — ответил сам себе Лу Тенгру и опустил ладонь, а в груди ещё горело, и синие искры, срываясь с пальцев, гасли на снегу.
На размышления ушло несколько секунд, за которые Эллариссэ мог быть похоронен под тяжестью гор. Снедаемый гневом, Лу Тенгру наблюдал за Аватаром, оглядывая все горы в поисках Драголин. Лишь бы жива оказалась. Она нужна, слишком могущественна, чтобы забыть о ней.
Вскоре Аватар покинул пещеру, телепортировавшись ближе к Шторму. Наверняка, как и Лу Тенгру, ждал его окончания, или же просто метался. Мельком удалось разглядеть лицо Эллариссэ, в пятнах и исполосованное морщинами, как у человеческого старика. Не таким помнился Аватар, хотя Лу Тенгру и не встречался с ним ни разу за всё время правления, лишь видел гравюры, статуи и витражи, с которых на Живущих смотрел величественный царь, а не Лариоса из лекарской академии.
Воспоминания ослабили хватку страха. Всегда утешала мысль о жизни, в которой Лу Тенгру был сильнее Эллариссэ.
Скверные тени еще подрагивали, но рассеялись, едва демоноборец приблизился. Безголосые твари не расскажут хозяину о враге. Или же они хозяева, раз Аватар бродит под их покровом?
Отыскать в горе драконессу не алхимику или тому, кто не чувствует жизнь, очень сложно. Лу Тенгру в очередной раз пришлось думать, как перехитрить природу, над которой он не имел власти. Надеялся лишь на то, что свет пробьёт себе путь.
Мерцающие руны опоясывали гору, проникая под мягкие породы. Лу Тенгру хорошо знал почерк Эллариссэ, не изменившийся за тысячелетия. Очень резкий, корявый, как у любого лекаря, который привык быстро писать сотни рецептов порошков. У аристократа руны всегда витиеватые, округлые, и ничто не выдавало в Эллариссэ царевича. Руны Лу Тенгру походили на крючки, легко цеплявшие друг друга для крепкой вязи, это уровень колдуна-мастера. Даже у Ситинхэ, создательницы щитов над городами, они отличались. Не было сомнений, что Драголин поймёт, кто пытается до неё докричаться немым криком.
Несмотря на холод, Лу Тенгру успел вспотеть, и только скрежет камня отвлёк его от словотворчества. Драголин скреблась о стенку пещеры, но почему-то не плавила её и не преобразовывала как-то иначе. Был бы Эрес-Гронд, чтобы помочь госпоже… но теперь Драголин могла рассчитывать лишь на себя.
Она упорствовала. Вот уже из щелей начал вырываться пар. Лу Тенгру разгонял щиты-пузыри и бил ими по стене, чтобы хоть немного помочь. Драголин вывалилась из узкой дыры как змея из норы. Бронированное тело размякло, а единственное крыло опало как у бабочки. Помутнел желтый глаз.